Письмо ваше, написанное к нам с великой печалью и скорбью сердца, мы получили от отеческой вашей святости, и нужно ли говорить, сколько мы плакали, проникшись братским состраданием, хотя мы и недостойны, и, вследствие одинаковых страданий, понимая и представляя ваше затруднение? Ибо понять скорбь может только тот, кто подобным образом переносит такие же скорби. Но грехи наши так умножились в настоящем веке
Вы говорите, что вы терпели и все еще терпите заключения в темницах, ссылки, поругания, гонения и притеснения от управляющих Церквами Божиими, вы, которым не следовало бы переносить это от пастырей Божиих не только тогда, когда вы защищаете заповедь, но и если бы вы были уличены в человеческих преступлениях, а не боролись бы за истину, вы, которых надлежало бы хвалить и ублажать и которые, к тому же, украшены монашеским обетом. По делам их
Но что приходится терпеть при укрепившемся в нашем несчастном роде нечестии человеческом, которым превозносятся как предметом гордости, считая беззаконное законным и пользуясь властью для сопротивления Божественным велениям? Да получат они воздаяние за то, что делали и делают, или лучше да получат прощение от Неподкупного Судии, Который не оставит ничего неисследованным и безнаказанным в день Суда! Вы же, честнейшие братья и достопочтеннейшие отцы, радуйтесь и веселитесь, что вы получили славу божественного блаженства, с честью приняли бесчестие Христово, за малые труды и подвиги получая величайшие и вечные награды.
Как мы писали прежде, по благоволению Преблагого Бога не стало того, с кого начались разногласия в нашей Церкви [ [101]], и водворился мир по мановению, устроению, благосклонности и, прибавлю, благодаря убеждениям победоносных и христолюбивых наших Императоров и при содействии и защите Святейшего патриарха нашего, — ибо отныне так надобно называть его. Да примет и ваше преподобие суждение, вынесенное нами, смиренными, после многих соображений, исследований и обозрений отеческих деяний и иногда возникающих церковных соблазнов, которые иногда случались, дабы таким образом и в нашей Церкви Христовой воцарился мир Божий в сердцах всех. Ибо если мы не сделаем так, то не будет это свято пред Богом, и мы не одержим победы, но, может быть, излишне стремясь к справедливости, потеряем и то благо, которого достигли прежними трудами. Итак, признайте и примите Святейшего нашего патриарха, увещеваем вас. Имейте общение и с вашим епископом в том, в чем нет явного беззакония, предоставив остальное Господу, Испытателю и Мздовоздаятелю за слова и деяния. С этой целью мы решили послать письмо и нашему Святейшему патриарху с просьбой, чтобы вы были освобождены из заключения, и заключили друг с другом союз мира, чтобы, если случится что–нибудь сомнительное, тотчас было бы это разрешено между вами. А если случится что–нибудь такое, чего нельзя исправить переговорами между вами и почтеннейшим епископом, то эти болезни были бы исцелены в присутствии самого Вселенского патриарха, чтобы все содействовало радости мира и искренности согласия.
Для чего ты, святой отец, повелеваешь мне, несчастному, делать то, что выше моих сил? Я должен просвещаться от тебя, а ты сам желаешь научиться от меня, омраченного? Но и это ты делаешь, подавая мне пример смирения. Не знаю, что сказать соответствующее времени, кроме того, что Бог хорошо устроил наши дела. Ибо если некоторые, из любви к Богу оставив принадлежавшую им власть и убежав далеко, считали себя блаженными в тихой жизни, то как нам, смиренным, находящимся под стражей в ссылке за ревность о законе Божием, не радоваться в Господе, считая благодатью Его и величайшим даром то, что мы удостоились достигнуть такого состояния, которого многие, желая, не получили?
Пребывай же, святой отец мой, в том месте, где до времени заключил тебя Бог, а не человек, ибо мы не знаем,