Благословенна ты и благословен плод мученичества твоего! И отчего тебе все это благо, великая слава, величайшая почесть, как не от прежних твоих доблестей, от многих твоих обращений к Богу и молитв, от великой твоей благотворительности и благосклонного к монашествующим сердца? Не погибли эти плоды, хотя немного и были поколеблены, не разрушил враждебный змий башни твоей добродетели, хотя и уязвил.
Отражена зависть тех, кто тебя осмеивал, прекратилось пустословие клеветников, победил Христос в тебе и через тебя, прекраснейшая женщина, преданная мученичеству, мать моя. Называю тебя так по духу, как сподвижницу и более близкую, чем родные по плоти. Так Дух может соединять рожденных от Него. Знаю труды твои, знаю душевные подвиги, знаю все, что ты перенесла, отрекшись от мира.
Но мужайся: великая награда тебе на небесах. Ты — невеста Христова, хотя и знала мужа, ты — сожительница праведных и святых, если только пребудешь в божественном исповедании до конца. Теперь же прошу и увещеваю тебя терпеливо переносить ссылку и лишение всего, взирая на небесное, зная суетность и скоротечность земного.
С тобой Ангел, хранитель жизни твоей, с тобой Сам Христос, сказавший:
Хотя мы и перестали часто писать к твоей чести, но не перестали поминать тебя в Господе, по причине общности настроения и особенной твоей решимости. Довольно было и того, что ты, как я знаю, с самого раннего возраста избрала крестоносную жизнь. Но ты избрала еще и затворнический образ жизни. Какая хвала тебе, невеста Христова!
Однако, духовно заботясь о тебе, я напоминаю тебе, как сестре: старайся, госпожа, старайся угодить Жениху своему. Как невеста, отрекись от всякого пристрастия, с любовью обращая все сердце, и душу, и весь ум к Жениху своему. Если так бывает по отношению к жениху тленному и недолговечному, то не тем ли более должно быть по отношению к Нетленному и Бессмертному? Так, по здравому рассуждению, и мы должны быть расположены к Господу и Владыке, никогда не насыщаться любовью к Нему и для этого отрекаться от всякого пагубного удовольствия.
Он Сам питает любовь к нам и от этой величайшей любви как бы забывает о Себе. Ибо не для тебя ли Он, будучи Богом, принял образ раба, который ныне унижают иконоборцы? Не обнищал ли Он, будучи богатым? Не потерпел ли все скорби, оскорбления, заплевания, заушения, бичевание, Крест и смерть?
Так должна быть расположена к Нему каждая душа, потому что только ради нее, как и ради всякой, были эти страдания, должна иметь любовь, быть преданной Ему и готовой терпеть страдания. А если не получится потерпеть их, то намерение принимается как само дело, по щедротам Благого Бога. Говорю это не потому, что ты не имеешь этого в себе, но по единодушию с тобой в Господе.
Отдав в долг письмо, я ожидал получить долг любви; но, не получив, опять охотно даю в долг. Ибо для меня весьма приятно так давать в долг, т. е. беседовать с твоей священной главой, страждущей ради Христа, или лучше сказать, исповеднически увенчанной и украшенной.
Подлинно, не такими глазами, какими смотрит мир, смотрит ум, созерцающий Бога и Божественное. Тот считает за благо тленное и погибающее, рассуждая худо и неправильно, а этот считает блаженством только то, что не здесь доставляет удовольствие, но соблюдается в будущем веке для бесконечного наслаждения радостью. Так я, несчастный, взирая на дела твоей святости, радуюсь и сорадуюсь тебе, возлюбленнейший. Ты презрел земную славу, ты со Христом избрал смирение и уничижение, и скорбь, и воздыхания, бичевания и ссылки.
Как блаженны дела твои! Как достохвальны страдания твои! Они прославляются востоком и западом, начертываются на небесах, радуют Ангелов, утешают исповедников и мучеников, поражают бесов и подобных им своими мыслями и действиями иконоборцев. Поэтому справедливо я сорадуюсь тебе, первый из отцов. Прошу же тебя молиться и обо мне, жалком во всех отношениях, чтобы я не уклонился от шествия по вашим следам.
Запоздали мы послать тебе письмо, возлюбленный сын, но это потому, что и здесь свирепое гонение, бичевания, узы, заключение под стражу, так как держащий нас в своей власти дышит гневом и угрозами, и, отыскивая благочестивых здесь и там, хватает их и подвергает мучениям. Отправляясь в город, где он теперь находится, он не усомнился сказать: «Я упрошу императора послать со мной царского чиновника, чтобы отсечь им голову или язык».