Впрочем, по благодати Божией, у нас произошло три следующих счастливых события: во–первых, мы поклонились блаженнейшему архиерею нашему, заручившись его священными молитвами, во–вторых, также и других священных отцов и братьев, и в–третьих, по милости Божией, мы рассеяли клеветы и обвинения, которые, не знаю почему, возвели на нас ревнители мира. Они изображали нас отщепенцами, отделившимися от святого нашего архиерея, обвиняли в самовольном назначении епитимий для уличенных в общении с еретиками, и прочее, что трудно изложить в письме.
Впрочем, по молитвам твоим, в точности описывая каждое событие порознь, мы имели, как сказано выше, общение со священным нашим патриархом, который принял нас с чрезвычайным снисхождением, любезно беседовал с нами и отпустил нас, не упомянув ни о чем из того, что говорили лукаво. Когда же было упомянуто и о господине Тарасии блаженном, — ибо те любители отцов говорили, что мы от него отделились и Второй Никейский святой Собор называем поместным, — то мы объявили, что мы и его почитаем наравне со Святыми Отцами, и Собор признаем Вселенским, и на письме, и на словах, даже если где–нибудь как–нибудь и кому–нибудь отвечали иначе. Но это теперь не нужно исследовать и возобновлять, так же, как и иные тогдашние дела, ибо это производит смуты и не приносит никакой пользы, а только рождает словопрения и соблазн для Церкви Божьей. Тогда каждый писал и действовал, считая себя правым.
В давние годы, как ты знаешь, возлюбленный, совершилось то, о чем теперь толкуют, что и известно востоку и западу. Сделанного и написанного ни одна сторона отвергнуть не может. Ныне время согласия, ныне время общих подвигов. Если написанное хорошо, то окажется перед потомками достойным похвалы, а если не таково, то наоборот. Верно слово, и говорить об этом еще что–нибудь мы не хотим ни теперь, ни после. Явит это, как говорит апостол,
Это по необходимости написано мной к тебе, как единодушному отцу и виновнику мира, а также для того, чтобы высказать скорби, ибо это может доставить облегчение тем, кто страдает. Если же ты окажешься утешителем для нас, смиренных, приняв на себя труд любви, то, конечно, сделаешь нас своими во всем. Мы и находящиеся с нами усердно приветствуют святость твою и находящихся с тобой, святейший.
Так как мы дважды получали письма от твоего почтенства, то признали нужным приветствовать досточтимость твою не одним только приветствием, но и письмом, и не столько по поводу твоих писем, сколько из уважения к тебе. Ибо мы узнали, что ты решилась избрать девственную жизнь, чтобы служить Богу в преподобии и правде.
Истинно, что лучше девства? Его забота, —
Итак, ты, прекраснейшая из жен, поистине блаженна и преблаженна, что избрала
Не все ли супружества расторгаются смертью? Не проходят ли красоты здешней жизни, как сновидения? А сколько бедствий связано с браком! Одни бездетны, другие имеют дурных детей. А бедность и богатство? Та мучит и как бы расплавляет, а это перебрасывается, подобно игральным костям, от одного к другому. Брачные чертоги воздвигаются и с плачем разрушаются. Плач и рыдание, непрерывные несчастья, которыми наполнена жизнь, — примеры их перед нашими глазами.
Ты же, прекрасная дева, избежала всего этого, одиноко обитая в доме и соблюдая себя в девстве, как благоуханная роза, для Господа, хотя, конечно, имея и скорби от врагов видимых и невидимых. Ибо где жертва Богу, там и разбойник поджидает, чтобы похитить и ограбить святыню. Но мужайся о Господе, на Которого ты уповаешь, ради Которого ты переносишь труды. Он Сам — Хранитель твоей жизни, Покровитель и Помощник в скорбях, Он доведет до конца твой подвиг и сделает тебя достойной небесного царства Своего.
Это высказано тебе нами, грешными, чтобы ты знала, что ты, раба Господня, имеешь и в нас, усердных служителях Господних, братьев по духу и сослужителей по природе, молящихся о твоей досточтимости.