Итак, слава благому Богу, что ты благодушно переносишь свои узы и темницу, благородный воин Христов. Своими честными словами ты далеко распространяешь, как будто стрелами разбрасываешь, свою божественную готовность и любовь. А что самое лучшее, делаешь это с полным знанием и возвышенным взглядом, который ты усвоил благодаря своей ссылке отсюда и восхождению на высоту Христова исповедничества. В ней да будешь соблюден в целости, издали, как утренняя звезда, сияя для борющихся в еретической ночи, или даже как столп и утверждение истины, утверждая слабых и падающих и, наконец, как высокая мышца, протягивая руку помощи к павшим и поскользнувшимся. Это нам открыло письмо к фотинудскому игумену. Ты хорошо поступил. О, если бы что–нибудь из этого вышло! Но, во всяком случае, ты исполнил свой долг. При этом нужно иметь в виду, что эта попытка может оказаться и совершенно бесполезной, и даже вредной, если получивший письмо станет говорить о нем. А если возникнут отсюда волнения, то они коснутся и всех исповедников Христовых.
Любовь истинная требовательна, так как и местом не ограничивается, и во время испытания не угасает, в противоположность любящим поверхностно и по плоти, которые в затруднительных случаях удаляются от любимых лиц и даже становятся их врагами. Не таковы мы, смиренные, хотя во всем прочем по грехам достойны сожаления. Наоборот, мы привыкли, особенно во время гонения, напрягать силу любви. Поэтому мы, хотя и разделены большим расстоянием и к тому же заключены в тюрьму, не могли не исполнить долга любви и письмами не посетить преподобия вашего, честнейшие отцы.
Мы узнали, что вы оставили монастырь и скрываетесь в горах, во исполнение заповеди, повелевающей это из–за христоборных гонителей. И блаженны вы, все оставившие ради Христа и, по апостольскому выражению,
Таковы теперешние еретики, преследующие, всякими мерами во всех городах и странах уничтожающие Христа в Его святой иконе со святой Его Матерью и всеми святыми. «Сущность образа состоит в том, что он есть подражание первообразу, образом которого называется», — говорит Григорий Богослов. А Василий Великий говорит так: «Честь образа восходит к первообразу». Теперь не время говорить пространно, ибо и вы тщательно осведомлены в истине и, с другой стороны, вопрос выходит за пределы письма. Так, прошу вас, святые отцы, сохраняйте исповедание веры до конца неизменным и не ослабевайте в виду поползновения лжебратий, впавших в безумное заблуждение, ведь они коварно были вовлечены в общение против Христа, но молитесь о том, чтобы и мы, грешные, совершили предлежащий нам подвиг во Христе, препоясывающем и слабых силой.
О, добрый Парфений, Божий воин, родное мое чадо! И ты — в числе подвижников за Христа, и ты — защитник Православия, малый возрастом, великий благодушием! Иди сюда, скажи мне, сын мой желанный, как ты решился пострадать за Христа, как, наравне с пожилыми, вынес бичевания ты, юноша Христов, цветок по внешности, агнец разумом. Слава укрепившему тебя Богу! Хвала Христу, избравшему тебя одного из десятичленного твоего братства и явившему тебя звездой благочестия! Как говорят, ты подвизался до моего дела и уже прославляешься как слышавшими, так и не слышавшими. Я подчинил тебя первому, и ты оказался в добродетели из первых первейшим. Радуйся, сын мой, хвали Бога, возвеличившего тебя, и Он возвеличит тебя еще более, если доведешь свой подвиг до конца!