Смотри же, брат, и опять повторяю — не поддавайся. Не погуби своего сокровища, не делайся отщепенцем. Твой подвиг да будет прославлен повсюду. Да возрадуются о тебе Ангелы. Да посрамятся демоны и их служители — иконоборцы. И да прославлюсь через тебя и я, смиренный, вместе с твоим братством. Да будет с тобой благодать, укрепляющая тебя на все, даже до смерти. Окружающие меня приветствуют тебя. Молись обо мне, как и обо всех братьях своих.
Человек Божий, Господь воздвиг тебя в настоящие дни для спасения многих, особенно нас, смиренных. Я же слышал о твоей заботе о подвизающихся ради Господа, которую ты взял на себя, как бы заповедь от Бога, — и удивляюсь! Но нет ничего удивительного, ибо твое служение — богодарованно; а что оно от Бога — это доказывают сами дела. Ведь если бы тебя не охраняло Божественное Промышление, как бы ты до сих пор оставался на свободе? Благословен Бог, воздвигший тебя для укрепления подвизающихся за имя Его, сохраняющий тебя под Своей крепкой рукой, дарующий тебе подвижность, ровное настроение, готовность к опасностям.
Твое дело сияет, твое деяние гремит. Да и может ли быть иначе у того, кто принял на себя служение Богу? Ты подвизаешься сам и помогаешь другим подвизаться. И что наиболее удивительно, ты не просто мученик, но мученик многократный, ибо Бог считает тебя мучеником, сподвизающимся каждому из подвижников в отдельности через посещение их, врачевание ран, питание, через убеждение и увещание. Тебе предстоят не один венец, а столько, скольким ты служишь. Ты проводил святого Фаддея. У тебя на попечении три мученика и один заключенный, которого еще не взяли из тюрьмы. Подожди немного, получишь и других.
Но увы моим грехам, увы поражению падших, — я разумею братию Лукиана и полумертвых, ставших если не делом, то словом отщепенцами. Если они с плачем покаются, не отвергай их, человек Божий, хотя они и сделали себя недостойными Бога и святых. Сколько им должно плакать, сколько страдать, чтобы достигнуть спасения! Бог утвердит тебя, адамантовый. Он сам покроет и спасет тебя в царстве Своем. Молись обо мне, смиренном.
Печально письмо твоей святыни и, как иглами, усеяно упреками ко мне, смиренному. Этому не следует дивиться, потому что замечание, вообще, приводит к таким последствиям. Но если твоя честная душа смирится и согласится со сказавшим:
Итак, да не буду оттолкнут от твоей любви по Бозе, и пусть больше не приходится мне слушать твои сетования. Я не так уж груб, чтобы приближаться, когда оказывают благодеяния, и отходить, если мной недовольны, — это чисто человеческие свойства. Напротив, тогда то именно я и усиливаю свое внимание, когда меня избегают. К тому же, думаю, я и не сказал чего–нибудь оскорбительного, а только сделал замечание, заботясь о твоей славе и имени. Не следует искать таких, которые в лицо благословляют, а за спиной говорят противное. Прошу тебя, госпожа моя, если только позволишь, принимай от меня по временам и более резкое слово. По этому я узнаю, что ты меня считаешь за нечто. Даже и сын матери, муж супруге, друг другу не всегда говорят только одно приятное. Бывает время, когда нужно затронуть, пусть даже и слегка задеть, это именно во время пожара в Церкви. Может быть, ты вскоре услышишь о моем исходе из жизни. Да будет с тобою благодать, благословение и спасение.
Твой дом — дом благочестия, дом гостеприимства, дом прибежища для избегающих искушений. Поэтому Господь благословил и прославил тебя. По апостольскому выражению, твои добрые дела свидетельствуются —