Услышал Сион и возвеселился. Возвеселились дщери Византии. Наконец, восток и запад ублажают ваш боговенчанный подвиг. Это я сказал вам вкратце, тогда как вы достойны великих похвал. Последующее время прославит вашу память в торжество православных и посрамление врага. Но, теперь, внутренне перенося вместе с вами озлобления и скорби, — ибо поражают ранами мои члены, — я прошу и умоляю, целую и обнимаю, протягиваю к вам руки со словами: стойте, господа мои, стойте! Еще Христос предлагает Свой подвиг; еще хочет умножить вам венцы; кто начал дивно, тот пусть и закончит достойно. Не станем бояться грядущего, — Кто тогда нас укреплял, Тот и теперь с нами и еще охотнее примет и облегчит страдания и возвысит рог ваш. Скажите и вы:
Человеческие скорби подобны укусам комаров. Вот поэтому я верю, что вами и я, несчастный, смогу гордиться, а, может быть, и буду спасен. В заключение скажу: смотрите, насколько вы прославлены по вселенной, настолько же велик и ваш подвиг, да станет вполне совершенным, разумеется — с помощью укрепляющего Бога. Целуйте друг друга лобзанием святым. Мои спутники, уже любя вас, целуют.
Правда, поздно, но все–таки я получил твое письмо, желанное мое чадо. И это проявление внимания с твоей стороны. Но почему же ты так опоздал? Разве не знаешь, что при разлуке, если нет письменных сношений, блага любви и единомыслия в вере подвергаются опасности? Еще простительно, если бы ты не мог написать по незнанию грамоты; но и в таком случае ты не свободен от упрека, так как мог бы исполнить свой долг через другого. А так как ты силен благодатью Христовой и должен оказывать помощь другим, то твоя медлительность непохвальна. Но да простится тебе на этот раз. Зачем ты воздаешь мне похвалы, которых я не заслуживаю? Лучше молись, чтобы я правильными во всех отношениях действиями благоугодил Богу. И я со своей стороны желаю тебе того, чтобы ты достиг спасения, не был захвачен ни невидимыми врагами, ни нынешними видимыми и свое сокровище представил бы целым давшему его Богу. Да будет.
Как хороши твои письма, чадо мое, возлюбленный Фаддей! Чем же? Тем, что в них — смирение и искренняя вера, и теплая любовь и, что удивительно, безошибочное знание, ибо твой ум, чадо, действительно усвоил истинное учение об иконе Христовой. Держись того, как ты действовал до сих пор и как просветил тебя Христос. Ведь образ Христов, на каком бы материале он ни был запечатлен, неотделим от Самого Христа, так как сохраняется вне материи, в представлении. Поэтому обоим — Христу и Его образу — подобает одна и та же честь и поклонение. Поэтому же, отречься от иконы значит отречься от Христа, как и наоборот: исповедание иконы значит исповедание Христа. И блажен ты, что познал истину, которую Бог скрыл от премудрых века сего или, правильнее сказать, безумцев и открыл ее младенцам, то есть подобно тебе незлобивым.
Таков истинный смысл нашего православного иконопочитания и за него, чада, будем бороться даже до крови, не страшась враждебных сил и не падая перед ними духом. Я радуюсь твоему рвению, что ты, будучи в темнице, с гордостью продолжаешь свое дело. А мы не удостоились подвергнуться чему–нибудь за Христа. Молись, чадо, чтобы и мне вместе с вами боголепно совершить предлежащий подвиг. Приветствуют тебя твои братья. Господь со духом твоим.
И в этих твоих письмах я узнал тебя, ты — мое чадо и сердце; но будь осторожен, где бы ты ни был. Правда, не следует порицать твою уступчивость, особенно, если ты не представлен царю в саккудионском монастыре; однако, чадо мое, отбрось страх и уныние от души своей, внимай и верь Сказавшему: