Какова цель посольства брата, о том он скажет сам. Я думаю, что она и вам не безызвестна, ибо еще когда вы были в Византии, этот вопрос обсуждался. Именно, державный возжег еретическое пламя против святых икон, которое охватило всю Церковь и погубило почти всех людей, покорившихся нечестию. Но он уподобился Ахаву или Навуходоносору, который, уничтожив все святые изображения, поставил только свое. Не желавший ему кланяться тотчас предавался огню мучений. Говорить о подробностях считаю лишним, ибо они содержатся в письмах к вашему Святейшему Патриарху [[300]], к тому же и брат может о них сообщить. Я, нижайший ваш брат, прошу о том, чтобы вы ради любви о Господе отверзли письмоносцу милостивое сердце, помогли ему пройти к Святейшему Патриарху и поклониться ему, а также прошу вас помогать ему во всех других случаях, которые будут касаться вашего братолюбия, ибо он еще имеет при себе письма к другим лицам, а также и наше невежественное сочинение.
Итак, как братья и общники нашего смирения, а особенно — как служители Божии и защитники общих интересов, благоволите уделить внимание брату, принять его и всячески посодействовать ему; а если Бог даст, он опять будет послан к вам при необходимости. Ваше письмо, отправленное нам, мы получили и узнали, по какой причине вы не успели отбыть на запад, выехав из Константинополя.
Еще раньше узнав о происшедшем с твоей святыней по моим грехам несчастии, я, бедный, немало восстенал, сильно восплакал, пролив слезы любви и грустно причитая. Что может быть нестерпимее, чем несчастье друга? Но, узнав по благоволению Бога, что Он не попустил твоим прежним подвигам остаться тщетными, а воздвиг тебя опять на прекрасную борьбу, я воодушевился, возблагодарил Господа, обращающего печаль в радость для всех благочестивых. Ведь очень печально встретить преткновение в том, от кого, по присущей ему добродетели, ожидал победы. Но хорошо то, благородный, что ты одержал победу более значимую, чем твое поражение. По этой победе Божия Церковь опять признала в тебе своего питомца, зачислив тебя в список своих исповедников. Таково Божие человеколюбие, одаряющее благоуспешных и укрепляющее восставших.
Горе дурному обществу или собранию. Я уверен, что ты, честнейший мой, изъят из него. Я предсказывал это ухищрение, имея в виду предыдущие случаи. Таков тот, кто ныне здесь правит всем. Уже давно считая простой уступкой нарушения Евангелия и действуя с помощью насилия, он и теперь совсем не считает гибельным общение с еретиками, из которого проистекает и отречение от Христа, Богородицы и всех святых чрез отречение от Их икон; так что и бывшие всегда твердыми были уловлены его пагубным примером. И это понятно. Ведь тот, кто после первых своих нечестий не раскаялся, каким образом мог бы явиться пред Богом твердым и свободным от нечестия? Поэтому прошу и умоляю тебя, отец мой, открыто заявив об отвержении зла, уже совершенно созревшего во многих отношениях, доведи до конца нынешнее божественное исповедание, молясь и обо мне, грешном.
Получив письмо твоей любви и уразумев его, я сильно восстенал о происшедшем бедствии, а особенно о падени тех, кого считали людьми особенными.
От подобного падения спасся и твой отец, а мой единодушный брат. Как прежде его падение огорчало меня, более, чем чье–либо, так теперь меня сильно обрадовало его восстание. Особенно я похвалил, брат, твои заботы о своем наставнике. Ибо сердечные и горячие слова твоего убеждения суть действительно знаки любви истинного ученика и плач искреннего чада. Встреча с христоборной ересью, присоединение к ней, даже однократное общение с ней есть для увлеченного душевная смерть. И это — после мужественного сопротивления, и это — несмотря на священническую и игуменскую степень. Поэтому ты вполне справедливо, разумнейший, восплакал, с полным сознанием ты возрыдал, в несчастии отца усматривая окровавленную одежду, вернее — растерзание умственным зверем, говоря словами Писания приблизительно так: «Хищный зверь съел его (Быт.37:33); но не Иосифа Прекрасного, которого некогда оплакивал Иаков и которого братья продали на сторону, с хитростью указав на хитон; а моего отца растерзал человекообразный зверь Иосиф, уже привыкший уловлять сочувствующих его нечестиям, а не уступкам экономии».