5. В то время Феликс, епископ города Нанта [672], написал мне письмо, полное упреков, в котором он сообщал, кроме того, и о том, что мой брат [673] был убит потому, что он, стремясь получить епископство, сам убил епископа. Но написал он об этом лишь потому, что жаждал получить церковную виллу. И так как я не хотел давать ему эту виллу, он в бешенстве обрушил на меня, как я сказал, тысячу упреков. Я же ему, между прочим, ответил: «Помни слова пророка: «Горе прилагающим дом к дому и присоединяющим поле к полю! Неужели они одни населят землю?» [674]. О если бы ты был епископом Марселя, то корабли никогда не привозили бы ни масла, ни других товаров, а привозили бы только одну бумагу [675], благодаря которой ты имел бы больше возможности порицать добрых людей. Но недостаток в бумаге положил конец твоему многословию». Он ведь был весьма жаден и хвастлив. Но я, пренебрегая этим и чтобы не показаться ему таким же, объясню, каким образом покинул свет мой брат и как быстро возмездие господне настигло его убийцу.
Когда начал дряхлеть блаженный Тетрик, епископ церкви Лангра, он удалил от себя диакона Лампадия, который был его доверенным лицом. Мой брат, желая помочь бедным, которых Лампадий бесстыдно обирал, согласился с его отстранением, чем и вызвал к себе ненависть. Тем временем с блаженным Тетриком случился удар. Так как ему не помогали никакие средства врачей, клирики, обеспокоенные этим и тем, что они оставались без пастыря, попросили себе Мундериха. Король [Гунтрамн] одобрил выбор, и Мундерих с выстриженной на голове тонзурой был посвящен в епископы, но с тем условием, что, пока жив блаженный Тетрик, он будет архипресвитером в крепости Тоннер и останется там; когда же умрет его предшественник, то он займет его место. Живя в этой крепости, он прогневил короля. В самом деле, о нем говорили, что он самолично доставил королю Сигиберту, выступившему против своего брата Гунтрамна, провиант и подарки. Поэтому его выгнали из крепости, отправили в изгнание и поместили в какой–то тесной башне без кровли на берегу Роны. В ней он, тяжело страдая, провел почти два года. Затем благодаря епископу, блаженному Ницетию, он возвратился в Лион, где прожил у Ницетия два месяца. Но так как он не мог добиться от короля [120] разрешения вернуться туда, откуда его изгнали, он ночью бежал в королевство Сигиберта, где был поставлен епископом в деревню Аризит [676]. Здесь у него было 15 приходов, которыми раньше владели готы; теперь же там распоряжается Далмаций, епископ Родеза.
С уходом Мундериха жители Лангра на этот раз попросили себе епископом Сильвестра, который был в родстве с нами и с блаженным Тетриком. Попросили же они его, побуждаемые моим братом. Между тем когда блаженный Тетрик скончался [677], Сильвестр, после того как у него на голове выстригли тонзуру, был рукоположен в пресвитеры, и он получил всю власть над церковным имуществом. Но для того чтобы получить епископское благословение в Лионе, Сильвестр стал собираться в путь. В это самое время его сразила падучая болезнь, которой он давно уже страдал. Находясь без чувств, он в течение двух дней беспрерывно ужасно стонал, а на третий день испустил дух. Когда это случилось, Лампадий, как было сказано выше, лишенный почести и имущества, из ненависти к диакону Петру [678] объединился с сыном Сильвестра, измышляя и утверждая, что его отец [Сильвестр] погиб от колдовства самого Петра. И тот по молодости и легкомыслию выступил против Петра, всенародно обвиняя его в гибели своего отца. Далее, когда Петр услышал об этом, он отправился в Лион на суд, назначенный у святого Ницетия, дяди моей матери, и там в присутствии самого епископа Сиагрия [679] и многих других святителей и светских вельмож очистился клятвой, поклявшись [680] в том, что он никак не причастен к смерти Сильвестра. Но спустя два года сын Сильвестра, снова подстрекаемый Лампадием, настиг на дороге диакона и убил его [681], сразив копьем. Когда это произошло, Петра подобрали в том месте и принесли в крепость Дижон, и похоронили рядом со святым Григорием [682], нашим прадедом. А убийца бежал и перешел к королю Хильперику; имущество же его было передано в казну короля Гунтрамна. Так как из–за совершенного им преступления он скитался по разным местам и у него не было надежного пристанища, то он наконец, как я полагаю, побуждаемый невинно пролитой кровью, вопиющей ко господу, где–то в пути убил мечом ни в чем не повинного человека. Родственники убитого, скорбя о смерти близкого, возмутились и. обнажив мечи, изрубили убийцу на куски и разбросали их. По праведному суду божиему презренный, без вины убивший ближнего своего, нашел такой же конец, недолго оставаясь безнаказанным. Действительно, это произошло с ним на третьем году после убийства им Петра.
