7. Вопрос о количестве крови, которое надо выпустить при избытке крови, не слишком важен. Интересно, почему Эрасистрат обошел его молчанием? Ведь обычно он обходит молчанием лишь важные вопросы. И что за глупости говорят вечные спорщики, заявляющие, что для кровопускания неизвестен предел удаления жидкости, — впрочем, подобные же вещи они говорят и о других методах лечения? Пусть скажут, ради богов, у какого средства лечения есть такая мера, чтобы оно всегда применялось не больше и не меньше нее? У клизмы? У очистительных средств? У мочегонных? А может, у какой-нибудь пищи или у какого-нибудь питья? Может быть, этим людям, придирающимся ко всему, стоит уже успокоиться? Разве сам Эрасистрат не пользовался очищающими средствами и не давал вино, разбавленное холодной водой, больным холерой, а также некоторым другим больным? При этом Эрасистрат достаточно грубо восхваляет своего учителя Хрисиппа, утверждая, что тот нашел никому из его предшественников не известное средство, спасающее больных холерой, уже находящихся при смерти. При этом данное средство, по словам Эрасистрата, следует давать больному не в любой момент, а именно в критическом состоянии. Я не сужу его за это, если он, конечно, в состоянии точно определить надлежащий момент. Однако удивительно, насколько смело звучит то, что он говорит, пусть и излагая при этом учение Хрисиппа. Его не пугает ни острота состояния больного, ни трудность в определении меры для данного лечебного средства, ни опасность этой болезни. Он полагает, что может описать и меру, и надлежащее время лечения достаточно точно, чтобы по его описаниям этим средством могли пользоваться не только врачи, но и люди, несведущие в медицине; а вот когда действительно нужно похвалить кого-то из предшественников, он это делать избегает.
