27. Но пусть избежишь ты подобных бедствий! Все же неужели ты думаешь, что твое здоровье непременно будет надежным и крепким? Разве ты не видишь, что у многих из богачей жизнь отравлена болезнями: одни и ходить не могут, другие поражены слепотой или страдают от внутренних болезней. Что ты не согласишься даже за удвоенное состояние богача Фаномаха терпеть то же, что он, и подобно ему обратиться в женщину, это я отлично знаю, даже если ты и не признаешься в этом. Не стану говорить, какие козни навлекает богатство: опасность от разбойников, зависть и ненависть толпы. Видишь, чего только не принесет тебе твой клад!
Адимант. Всегда ты, Ликин, против меня! Ну, так и меры даже не получишь за то, что вконец испортил мне пожелание.
Ликин. Это ты уж совсем как большинство богачей поступаешь: увиливаешь и берешь назад обещанное. А теперь тебе, Самипп, высказывать пожелания.
28. Самипп. Я-то, как вам известно, материковый житель, аркадянин из Мантинеи, а потому незачем мне просить себе корабля, который и показать будет невозможно моим согражданам. Также и скряжничать я не стану, выпрашивая у богов клада, да еще заранее определив его стоимость. Но все во власти богов, даже и то, что считается наивысшим! Тимолай к тому же определил как правило для наших пожеланий — просить без ограничений, так как боги ни в чем не отказывают; поэтому прошу я стать царем, но не таким, как Александр, сын Филиппа, или Птолемей, или Митридат, или кто иной из тех, которые властвовали, унаследовав царство от отца. Начну я сперва с разбоя: пусть будет у меня около тридцати товарищей, связанных клятвой, верных и смелых, затем понемногу присоединится к нам до трехсот, потом будет их тысяча и спустя немного — десять тысяч, и наконец пусть всего окажется до пятидесяти тысяч тяжеловооруженных и всадников около пяти тысяч.
29. И вот всеобщим голосованием я избран в начальники, признан наиболее достойным предводительствовать и пользоваться всеобщим доверием. Уж по одному этому насколько буду стоять я выше остальных царей, раз получил власть от войска за свою доблесть, а не являюсь наследником царства, созданного трудами другого. Последнее напоминает клад Адиманта, а он значительно уступает в силе наслаждения того, кто сознает, что он сам своими силами приобрел власть.
Ликин. Ай да Самипп! Ты ни много ни мало потребовал себе самый венец всех благ: быть начальником этакого войска, как признанный лучшими голосами пятидесяти тысяч! Вот какого дивного царя и полководца тайно взрастила нам Мантинея. Впрочем, царствуй и водительствуй воинами, выстраивай конницу и щитоносцев. А хотел бы я знать, куда вы, столь внушительная сила, выступите из Аркадии? Иначе, кто будут те несчастные, на которых вы обрушитесь прежде всего?
30. Самипп. Послушай, Ликин, если хочешь, отправляйся-ка вместе с нами, объявляю тебя начальником пятитысячной конницы.
Ликин. Я за эту честь, царь, приношу тебе благодарность и, нагнувшись по-персидски, кланяюсь тебе, отведя назад руки в знак почтения к высокой тиаре и диадеме, да только назначил бы ты лучше начальником конницы кого-либо из своих силачей, а я уж больно неопытен в верховой езде, да и воообще до сих пор не сиживал я еще на коне. Боюсь поэтому, что при звуке трубы упаду и в смятении буду раздавлен множством копыт, или норовистая лошадь, закусив узду, вынесет меня в самую середину неприятелей. Возможно, что придется привязывать меня к седлу, если суждено мне сидеть на коне и держаться за уздечку.
31. Адимант. Ну, так я, Самипп, буду предводительствовать всадниками, а Ликин пусть получит правое крыло. По справедливости следует мне получить от тебя величайшее отличие, раз подарил я тебе столько мер чеканного золота.
Самипп. Придется нам, Адимант, и самих всадников спросить, согласны ли они иметь тебя начальником. "Кому из вас, всадники, угодно Адиманта иметь начальником, пусть поднимет руку".
Адимант. Все, как видишь, Самипп, подняли руки.
Самипп. Ну, так начальствуй ты над конницей, Ликин пусть возьмет правое крыло, а вот Тимолай будет выстраивать левое, я же в середине, как в обычае у персидских царей, когда они лично присутствуют.
32. Пора нам выступать, и мы двинемся по дороге, ведущей через горы в Коринф, совершив моление Зевсу-владыке. После того как в Элладе мы уже все приберем к рукам, никто и не выступит с оружием против нас, такой силы: без борьбы одержим мы верх. После этого взойдем мы на триеры и лошадей погрузим на коновозы, — в Кенхреях уже заготовлено достаточно хлеба, судов в изобилии и всего прочего, — так переправимся мы через Эгейское море в Ионию, затем, принеся жертву там Артемиде, города неукрепленные быстро захватим, начальников над ними поставим и двинемся в Сирию через Карию, затем Ликию, Памфилию, Писидию, приморскую и нагорную Киликию, пока не достигнем Евфрата.
