– «Черные рудокопы», – пояснил «маме» Васюта. – Мы увидели, как с ними Зан разделался, но вряд ли со всеми. – И тут ему в голову пришла интересная мысль. – А что, если нам незаметно выбраться и дать «Вольным ходокам» самим сюда забраться – они же наверняка к вездеходу и хотят попасть. Вот пусть и попадутся в лапы к «рудокопам».
– Все бы ладно, но в твоем плане есть кое-какие недочеты, – помотал обгоревшей лысиной бывший полковник. – Первое: как мы незаметно выберемся? Они ведь наверняка держат вход сюда под прицелами. Второе: где хоть какие-то гарантии, что Зан перебил не всех «рудокопов» и что они непременно нападут на «ходоков»? А нам их в этом случае будет выкуривать из штольни сложно, ведь пользоваться гранатами – это с большой вероятностью повредить вездеход.
– Тогда нужно загнать их в «незримую дыру», – сказала вдруг Олюшка.
Все разом повернули к ней головы.
– Когда мы ее обходили, – пояснила осица, – я ощупывала прутом край, чтобы не оступиться. А у меня на все эти оказии память натренирована, хорошо запоминаю детали. Так что я четко помню, где проходит ее левая граница. Ну, если отсюда, то правая. Вы меня прикрывайте, а я подойду к самому-самому краю «дыры», привлеку их внимание – и назад. Они ломанутся за мной следом – наверняка кто-то да оступится, а остальные запаникуют. Тут вы их отсюда и постреляете.
– Если они не постреляют тебя сразу же, как только ты туда вылезешь! – замотал головой Васюта. – Нет-нет, я против этой затеи!
– У тебя есть другое предложение? – окинула его любимая неприветливым взглядом. – Пусть вместо меня идет Светуля или Анюта, их тебе не так жалко? Или нам всем вместе прыгнуть в «незримую дыру», чтобы не мучиться?
– Нет, но… – забормотал сочинитель и, недовольно поморщившись, заявил: – Тогда я пойду. Скажешь мне, где этот край.
– Как я тебе это скажу? Там отметок не поставлено. Мне тебе в голову свою память не перелить, мы с тобой не киберы. Так что иду я – и все, вопрос закрыт. А вы меня отсюда прикрывайте. Для начала гранаты бросьте, чтобы «ходоки» залегли.
– Я пойду с другой стороны тогда, – сказал Васюта. – И буду тебя оттуда прикрывать.
– И что, будешь камешки бросать, чтобы самому в «дыру» не свалиться? А если сильно в сторону заберешь, то от меня их только отвлечешь, они и за тобой тоже бросятся, но в оказию не попадут. Нет уж, Васенька, отсюда меня прикрывай. – Олюшка обвела всех решительным взглядом. – Все готовы? Гранаты доставайте, стопорные усики разгибайте… Так… На счет «три» выдергивайте кольцо и кидайте их вперед как можно дальше. А потом из автоматов поливайте. Только не меня… Ну? Раз… два… три!..
Гранаты были у всех, кроме Васюты. Он, не будучи еще совсем недавно в силах опереться на правую ногу, никак не мог рассчитывать, что ему пригодятся такие боеприпасы. Поэтому, когда все швырнули в сторону «Вольных ходоков» гранаты, а Олюшка рванула вперед, первым начал стрелять из «Никеля» – и даже не наугад, а в конкретного человека, который после взрывов гранат приподнялся из-за камней метрах в сорока впереди, как раз где-то там, где должна была начинаться «незримая дыра». Это был молодой, вряд ли старше самого Васюты, мужчина в коричневых штанах с курткой и синей высокой кепке. На его груди болталась тоже синяя, похожая формой на небольшой огурец погремушка – другого слова сочинитель не смог подобрать, да ему сейчас было не до этого. Единственное, что он быстро понял: это и был сам Валерка Микроцефал, потому что тот, обернувшись, махнул рукой своим и крикнул:
– Вперед перебежками! Идти там, где шла эта осота, тут оказий полно. По ней пока не стрелять, будет дорогу показывать.
А вот Олюшке никто не запрещал стрелять. Поэтому, стоило за Микроцефалом появиться остальным «ходокам», которых оказалось не менее десятка, она принялась по ним палить что есть мочи. Те сразу залегли, причем как минимум один, похоже, навечно. И кто-то из них крикнул:
– Микроцефал! Если мы по ней не будем стрелять, она сама нас перестреляет! Давай ей хотя бы руки прострелим, а потом саму схватим – пусть ведет.
И «ходоки» стали целенаправленно бить короткими очередями и одиночными выстрелами по Олюшкиным рукам. Васюта взвыл и стал поливать неприятеля почти не глядя, что было с его стороны двойной ошибкой: во-первых, он ни в кого не попал, а во-вторых, расстрелял все патроны. Запасного магазина у него не было, и он метнулся к Хмурому, на поясе которого висел подсумок с боеприпасами. Вокруг тут же засвистели и зацокали о стены штольни пули, сочинителю пришлось залечь. Теперь ему не была видна Олюшка, и он за общим шумом перестрелки даже не мог понять, стреляет ли она сама.
Впрочем, он тут же услышал, как любимая вскрикнула – раз, другой, а потом закричала во весь голос:
– Что? Думаете, справились со мной, доходяги микроцефальные? А вы еще попробуйте, возьмите меня!
Васюта дополз до Хмурого:
– Дай магазин!
Трубник помог ему с «Никелем» и подсказал:
– Стреляй короткими! И целься, а то снова все понапрасну выплюнешь. У меня всего один магазин остался, больше не дам.
