— Там живут две большие семьи с приемными детьми. Они решили не возить ребят никуда, а организовать обучение, построив школу. И есть еще одна причина, по которой именно ты должна поехать, и она связана как раз с твоей бабушкой и с тем, чем она занималась. Это все, что я могу тебе сказать.
Юле очень хотелось расспросить, чем же занималась бабушка, но в кармане у Григория завибрировал телефон. Он поднес аппарат к уху, выслушал молча и быстро встал.
— Извини, срочно вызывают в клинику. — Он вытащил визитку из кармана и протянул девушке. — Звони в любое время, особенно если возникнут какие-то вопросы. И хорошенько подумай, настаивать я не стану, пусть это будет твоим взвешенным решением.
— Хорошо, — кивнула Юля. — Я подумаю.
Григорий ушел, оставив девушку размышлять над странными событиями этого январского вечера. Закрыв дверь, она остановилась перед большим зеркалом в прихожей и принялась рассматривать собственное отражение. В ее внешности не было ничего необычного: стройная фигурка, прямые каштановые волосы, тонкий, немного вздернутый носик, ярко-алые губы. И только глаза… Они всегда удивляли и восхищали окружающих. Изумрудно-зеленые, с легкими вкраплениями карего цвета, большие и окаймленные длинными пушистыми ресницами, которым сильно завидовали однокурсницы. Интересно, от кого из родителей ей достался такой цвет? Юля считала себя вполне симпатичной, но крайне не любила и даже презирала свою стеснительность, вечную неуверенность и трусоватость перед меняющимися жизненными обстоятельствами. Поэтому на все восхищенные взгляды мальчишек отвечала лишь опущенным в пол взглядом и ярким румянцем на щеках.
Девушка шумно вздохнула и отправилась к компьютеру: хотелось того или нет, но сделовало подготовиться к завтрашним урокам.
Следующие несколько месяцев Юля жила словно на вулкане, и странный разговор с Григорием ушел на второй план. Ученики в первые мартовские дни будто взбунтовались против всей системы образования. Они срывали уроки, хамили, дерзили, писали на доске гадости. Мало того, еще и родители подключились, требуя не портить их замечательным деткам оценки. Мол, весна на дворе, гормоны играют.
Юля порывалась написать заявление об уходе несколько раз, но Тамара Андреевна как истинный предводитель с даром убеждения, с пеной у рта требовала всех собраться и дотерпеть до каникул. Учителя роптали, жаловались друг другу за чаем на непослушных ребят, но продолжали трудиться. И девушка тащила лямку вместе с ними, проклиная свою гиперответственность и неумение сказать твердое «нет».
Зато в конце мая Юля положила заявление на стол с чистой совестью. В последний рабочий день она с чувством невероятной внутренней легкости вышла из школы и неторопливо зашагала домой через тот же самый сквер. Только в эту пору кроны деревьев покрылись нежно-зеленой листвой, трепетавшей от налетающих порывов свежего ветра. Любуясь кустом расцветшей сирени, Юля принялась размышлять о красотах летнего леса. Если разобраться, то в городе ее никто и ничто не держит, мамы нет, а теперь еще и нет работы.
Неожиданно с одного из деревьев спрыгнула пушистая рыжая белка, уселась напротив Юли и уставилась черными бусинками глаз, а спустя мгновение лихо вскарабкалась наверх и исчезла в листве. «Может это знак?» — подумала девушка.
И тут же в кармане зазвонил телефон.
— Здравствуй, Юля, — прозвучал веселый голос Григория. — Ты не забыла еще о моем предложении?
— Здравствуйте. Не поверите, но только что вспоминала, — рассмеялась Юля в ответ.
— И?..
— Пожалуй, я соглашусь. Тем более из школы я уволилась, и в городе меня абсолютно ничего не держит.
— Серьезно? Тогда вот что, продиктуй-как мне свою электронную почту, я тебе скину несколько фотографий, посмотришь хотя бы, куда я тебя зову.
Дома Юля первым делом включила компьютер и открыла письмо. Деревушка оказалась самой обыкновенной: бревенчатые дома с резными наличниками, один из них с надписью «Школа» над входом; большое и круглое, словно блюдце, прекрасное лесное озеро; виды леса в разные времена года; и странный камень, громадный, непонятно каким образом оказавшийся среди деревьев. Юля долго разглядывла его, но изображение было нечетким, расплывчатым, словно фотографу не удалось навести фокус. Непонятно было, зачем Григорий добавил его в папку к остальным снимкам. Пролистав фотографии еще раз, девушка пошла готовить ужин.
В эту ночь в город пришла первая майская гроза, черная туча медленно наплывала с юго-запада. Яростные порывы ветра склоняли ветви деревьев до самой земли, за окном грохотало и звенело так, будто ветер решил разобрать городские строения по частям. Молнии белыми стрелами били одна за одной, вслед за ними барабанной дробью рассыпались громовые раскаты. Юля долго стояла у окна, любуясь разбушевавшейся стихией, а потом задернула шторы и улеглась с книжкой на диван…