Софья Палеолог полностью

Причиной столь пышного приема Фомы был не столько сан гостя, сколько привезенные им дары Римской церкви — глава апостола Андрея и некий крест, о котором говорили, что именно на нем был распят первозванный апостол. Встреча этих святынь стала одним из самых значимых церковных торжеств в Риме за весь XV век.^{133} Долгое время глава апостола Андрея хранилась в Патрах на Пелопоннесе — там апостол претерпел мученическую смерть. Позже Патры вошли в состав франкской Ахайи. Когда византийцам в ходе очередного столкновения с франками удалось отвоевать этот город, святыни Патр перешли в руки греков. Личное участие деспота Фомы в покорении Ахайи и обретении греками этой святыни сыграло свою роль при выборе имени старшего сына Фомы — Андрея. Судя по всему, глава и, возможно, крест апостола Андрея были единственными значимыми святынями, которые он вывез из Мореи на Корфу, а затем доставил в Италию. О торжественной встрече реликвий до сих пор напоминает статуя апостола Андрея работы скульптора Паоло Романо, установленная в 1460-е годы у моста Молле. Рядом с ней уже в XVI веке была построена и базилика в честь первого ученика Христа.

Папа Пий II (в миру Энеа Сильвио Пикколомини) был видным гуманистом. В одном из его сочинений, так называемых «Комментариях», подробно описаны торжества, связанные с передачей главы апостола Андрея. «Общий символический смысл торжества, разработанного во многих деталях… Виссарионом, состоял во встрече, братском соединении Рима, римских соборов, наконец, апостола Петра с апостолом Востока — Андреем».^{134}

Приведем близкий к тексту источника рассказ об основных эпизодах торжественной встречи Фомы Палеолога и главы апостола Андрея, принадлежащий перу М. Б. Плюхановой:

«Было 11 апреля 1462 года, воскресенье Входа Господня в Иерусалим, когда глава была принесена к Риму. Папа отслужил праздничную мессу и затем отправился в церковь Санта Мария дель Пополо (древнюю, IX века, которая стояла на месте нынешней. — Т. М.), чтобы провести там ночь, и утром двинулся навстречу главе. Дождь, в те дни беспрестанно ливший, чудесным образом прекратился, так что папа ступал только по сухому. У моста на Тибре совершилась первая часть торжества с церковными песнопениями и речами. Кардинал Виссарион, в слезах от волнения, вынул реликвию из ковчега и поднес ее плачущему папе. Папа произнес речь, приветствие, обращенное сначала к главе, а потом к самому апостолу Андрею: ты входишь в Рим, соединяешься с твоим братом апостолом Петром. Граждане Рима, дети Петра, становятся твоими племянниками. Мы помним о беде, изгнавшей тебя из твоей земли, но мы счастливы, потому что произошла эта встреча и это соединение. Здесь найдешь ты себе приют и помощь. А мы найдем в тебе заступника на небесах. И пусть Божье милосердие обратится на нас, а гнев Божий падет на турок и на варварские народы, которые оскорбляют Христа.

После речи исполнялся гимн, в котором говорилось о сборе папой войск для похода против турок.

Когда процессия, несущая реликвию, достигла города, глава была внесена в церковь Санта Мария дель Пополо и возложена папой на алтарь перед иконой Богоматери, которая, как говорят, была написана блаженным Лукой евангелистом. Там глава оставалась на ночь.

Праздник в городе был организован как церковная процессия, движущаяся от Санта Мария дель Пополо к собору Святого Петра. Священники всех церквей города несли перед собой мощи святых. Остальные держали свечи. Всё красивейшее было вынесено на улицы для приветствия святыни. Достигнув собора, папа поднялся на ступени и благословил главой апостола Андрея бесчисленную толпу, собравшуюся на площади. Кардинал Виссарион начинает свою речь. Он говорит от имени апостола Андрея, обращаясь к апостолу Петру. Тема этой пламенной речи — одна, призыв подняться против магометан. Андрей устами Виссариона называет Магомета Антихристом и сыном демона. Он говорит Петру: бежав к тебе, я с твоей помощью и поддержкой возвращу к изначальной свободе своих сынов, которых я зачал для себя, вернее, для тебя, и еще лучше — для Господа нашего Иисуса Христа. Не может быть, чтобы ты остался неподвижен перед лицом варваров, терзающих тело Христа. Римляне прежде, даже еще не будучи христианами, несли помощь и деньги своим союзникам. Насколько же пламеннее теперь ты двинешься на помощь своему брату! Воспламени свое рвение, заостри меч Павла, твоей поддержкой и твоей помощью, силами мощнейших властителей Запада защити веру, которую проповедовал. Папа отвечал на эту речь, заверяя, что нет ничего более дорогого его сердцу, чем защита христианской религии и истинной веры от турок. И выражал надежду, не очень, однако, уверенную, что христианские властители и народы услышат его голос. Папа Пикколомини как бы остужает риторическую горячность Виссариона, напоминая, что апостолы Петр и Андрей — не земные силы, а заступники на небесах».^{135}