Меня и без того тянуло туда, точно магнитом. Наверное, виной всему была ностальгия. Четыре долгих года я изо всех сил старался избегать даже краем глаза смотреть на море, избегал его знакомого с детства запаха — так пьяница, решив бросить пить, до смерти боится даже бросить взгляд в сторону вожделенной бутылки. Но теперь, один раз вдохнув полной грудью свежий соленый бриз, я почувствовал, что погиб.
Сколько раз я вот так же шагал к гавани вместе с моим дядюшкой Джакопо?
Но как все-таки переправить мою госпожу в Магнезию? Задача эта, пока я смотрел на море, казалась мне все более невыполнимой. Повинуясь приказу грозного Пиали-паши, каждое судно, которое могло держаться на воде, поспешило присоединиться к его флоту. Даже юркие «скифы», на которых обычно подвозили в столицу припасы, и тяжелые, с плоским днищем паромы, не говоря уже о других, которые казались мне подходящими для этой цели, — все они сейчас щетинились пушками, готовые в любую минуту ринуться в бой по приказу своего адмирала.
Как и все женщины ее положения, моя госпожа в свое время обзавелась аккуратным маленьким каиком[12], чтобы в хорошую погоду кататься на нем по Босфору. Пользовалась она им нечасто — еще ребенком, оказавшись на воде, Эсмилькан страдала приступами морской болезни. Так что теперь, вместо того чтобы искать корабль, который мог бы доставить нас в Магнезию, я внезапно оказался завален предложениями ссудить на время наш каик для перевозки продовольствия и военных припасов. Причем деньги всякий раз сулили такие, что у меня просто голова шла кругом. Счастье еще, что со мной не было Эсмилькан, иначе она с фанатичным упорством начала бы убеждать меня согласиться. Все-таки в обычае турков держать своих женщин в гаремах есть и своя положительная сторона, усмехнулся я.
Поэтому я решительно отверг и все подобные предложения. Не требовалось обладать таким уж богатым воображением, чтобы понять, во что превратится наш каик после одного-единственного плавания, если его трюм будет забит ружьями или мешками с мукой. Я даже зажмурился от ужаса, мысленно представив его инкрустированные перламутром деревянные панели и бархатные подушки, перепачканные ружейным маслом, и отказался наотрез. Однако это не помогло мне решить мучивший меня вопрос: где все-таки взять судно, которое могло бы отвезти нас в Магнезию, поскольку крохотный каик, несмотря на всю свою красоту, решительно не подходил для этой цели.
Вот уже второй раз за сегодняшний день я спустился к воде, но на этот раз меня манило к себе не только море, но и жажда, а неподалеку мне удалось заприметить запотевшие стаканы с мятным йогуртом. Завидев меня, торговец едва ли не вырвал опустевший стакан из рук последнего клиента, чтобы поскорее налить мне йогурта, когда тот, обернувшись, вдруг неожиданно обратился ко мне.
— Похоже, в ближайшие день-два вам вряд ли удастся промочить горло? — шутливо подмигнул он.
— Что поделаешь, Рамадан[13], — кивнул я, не зная, что еще сказать по этому поводу. Его шутовское подмигивание как-то плохо вязалось с наступавшим вскоре праздником Рамадана, к которому турки привыкли относиться с благоговением. Впрочем, возможно, у бедняги просто тик, успокоил я себя.
— Да, — задумчиво промычал человек в ответ, словно желая сказать: «Сами его придумали, вот теперь и мучайтесь», и так же задумчиво повторил: — Да, Рамадан.
Не столько разглядывая копившиеся у пристани суда, сколько загипнотизированные неумолчным рокотом моря, мы вдруг почувствовали, что нас неудержимо тянет поговорить. Но стоило нам только вступить в разговор, как таинственное очарование развеялось без следа.
Язык, на котором мы говорили, представлял собой что-то вроде патуа, которым пользуются торговцы. Мой неожиданный собеседник, казалось, нисколько не удивился, что я, евнух, кастрат, свободно владею этим жаргоном, в котором, будто в крови какого-нибудь бастарда, смешались все языки, какие только в ходу в средиземноморских портах, — турецкий, арабский, греческий и, конечно, итальянский. Возможно, изрядно потолкавшись на верфях Оттоманской империи, он со временем решил, что этот говор стал тут чем-то вроде государственного языка.
