Мария Карлссон рывком повернулась к камере, серая тень проползла по щекам, словно ее подняли из свинцовой ванны. Губы разомкнулись, свет от лампы упал на лицо, отчего глаза женщины блеснули, слабый отблеск метнулся в рот — и на этом запись закончилась.
За спиной у Йоны Адам с Марго обсуждали картирование других участников курсов рисования, на которые собиралась Мария, они уже начали отслеживать тех, чьи имена начинались на «h», но пока ничего не добились.
Йона сдвинул курсор и снова прокрутил последние пять секунд. Свет прошел по волосам, по уху и щеке, отразился во влажных глазах и скользнул женщине в рот.
Йона увеличил картинку до максимума, но так, чтобы она не потеряла резкости, навел увеличение на рот и снова изучил несколько заключительных кадров. Разомкнутые губы заняли весь экран, стал виден розовый кончик языка. Йона просматривал кадр за кадром. Угадывался изгиб влажного языка, вот язык стал светлее и на следующем кадре выглядел так, словно солнце залило весь рот. Вот солнце съежилось. На предпоследнем кадре блик сжался до белой точки в центре серой горошины.
— Он забрал украшение, — тихо сказал Йона.
Оба следователя замолчали и повернулись к нему и к экрану компьютера. Им понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить увеличенный кадр с розовым языком и размытым шариком.
— Ладно, мы упустили, что у нее был пирсинг, — скрипучим голосом проговорил Адам.
Марго стояла, расставив ноги и обняв живот, и смотрела на Йону. Тот поднялся, опираясь на стол.
— Ты увидел у нее в языке прокол и захотел посмотреть клип, уточнить, на месте ли было украшение. — Марго взялась за телефон.
— Я только подумал, что рот — это важно, — сказал Йона. — Челюсть была сломана, у нее на руке осталась ее собственная слюна.
— Отличное наблюдение, — одобрила Марго. — Потребую у техников увеличение.
Йона неподвижно стоял, уставившись в стену с картами, пока Марго звонила.
— Мы сотрудничаем с ВКА, — пояснила Марго, повесив трубку. — Немцы далеко обогнали нас в этой области, в увеличении изображений… Ты встречался со Стефаном Оттом? Стильный такой мужчина, кудрявый. Разработал собственные программные продукты, вроде
— О’кей, в клипе украшение есть. — Адам о чем-то размышлял. — Нападение агрессивное, много ненависти… может, ревность и…
Звякнуло во входящей почте; Марго открыла письмо, щелкнула по изображению, и оно заняло весь экран.
Чтобы контрастно выделить украшение, программа изменила все цвета. Язык и щеки Марии стали голубыми и почти светились, как стекло, и украшение было видно совершенно четко.
— Сатурн, — прошептала Марго.
Верхушку серебряного штырька, проколовшего язык Марии, венчал шарик, опоясанный кольцом — точно, планета Сатурн.
— Это не «h», — сказал Йона.
Они проследили за его взглядом, задержавшимся на снимке блокнота Марии, где значилось: «Курсы 19.00, растровая бумага, перо, тушь», а строчкой ниже стояла буква «h».
— Это знак Сатурна, — пояснил Йона. — Коса или серп. Вот почему буква изогнута… а иногда еще рисуют поперечную черту вот здесь.
— Сатурн… планета, римский бог, — проговорила Марго.
Йона и Марго, разувшись, встали в дверях зала. В зале было жарко и влажно.
— Я делала тест на аллергию, и у меня непереносимость самоосознания, — сказала Марго.
Под индийскую музыку тридцать блестящих от пота женщин с механической симметрией двигались на ковриках для йоги.
Марго засадила пятерых полицейских еще раз просмотреть интернет-трафик Марии Карлссон, ее электронную почту, Фейсбук и Инстаграм. Украшение в языке угадывалось всего на нескольких одиночных фотографиях, а упоминал о нем всего один из фейсбучных френдов — до того, как контакт между ними прервался.
«You gotta lick it, before we kick it. Me too wanna pierce my tongue»[3].
Женщину, запостившую это, звали Линда Бергман, она работала инструктором бикрам-йоги в центре Стокгольма. Они довольно активно переписывались полгода, после чего Линда без предупреждения удалила Марию из списка друзей.
Линда Бергман, в джинсах и сером свитере, вышла из комнаты для персонала. Загорелая, наскоро принявшая душ и подкрасившаяся.
— Линда? Марго Сильверман — это я, — представилась Марго, пожимая руку женщине.
— Вы не сказали, о чем пойдет речь, а я, если честно, понятия не имею, — сказала Линда.
Они шли по тротуару в направлении Норра-банторгет. Марго старалась заставить Линду расслабиться, расспрашивая ее о бикрам-йоге.
— Это разновидность хатха-йоги, занятия проходят в помещении с высокой влажностью и при сорока градусах тепла, — рассказывала Линда.
Они вошли в бывший школьный двор перед Норра-Латин. Фонтан в форме шара пульсировал серебристо-белым, ветер время от времени приносил сверкающие облачка водяных брызг.
— Основателя зовут Бикрам Чоудхури… он создал комплекс из двадцати шести поз, и они — лучшее, что я пробовала, — продолжала Линда.
— Давайте присядем, — предложила Марго и погладила себя по животу.
Они опустились на свободную скамейку возле ограды Улоф-Пальмесгата.
