Мама потянулась за лежащим на кровати голубым халатом, руки пошарили и нашли его на подушке.
— Наверное, это Коттен. Испугался темноты, пришел сюда и зажег свет.
— Наверное.
Мама вывернула тонкий халатик налицо, надела, опустилась на колени и провела по лицу дочери обеими руками.
— Кто самая милая девочка в мире? Конечно ты, я знаю.
— Мама, у тебя сегодня нет учеников?
— Только Эрик.
— Тогда, может, наденешь что-нибудь?
— Спасибо за совет, — улыбнулась Джеки и завернулась в шелк халата.
— Надень серебристую юбку, она такая красивая.
— Тогда помоги мне подобрать что-нибудь к ней в тон. — У матери был цветовой индикатор, но она все равно спрашивала, подходит ли одежда по цвету, хорошо ли сочетаются оттенки.
— Принести почту?
— Пойдем на кухню.
Мадлен прошла через прихожую и, вдыхая запах влажной земли и крапивы, подняла почту с пола под дверью. Мама уже сидела за столом, когда девочка вошла и встала рядом с ней.
— Любовные письма есть? — как всегда, спросила Джеки.
— Вот… реклама какого-то риэлтора.
— Выброси. Выброси всю рекламу. Еще что-нибудь?
— Напоминание. Надо заплатить за телефон.
— Очень приятно.
— Еще… письмо из моей школы.
— И что там? — спросила Джеки.
Мадде распечатала конверт и вслух прочитала письмо, которое рассылали родителям всех учеников. Кто-то пишет ругательства на стенах коридора и туалетов. Директор убедительно просит родителей и опекунов побеседовать с детьми и втолковать им, что суммы, необходимые на покраску стен, будут вычтены из денег, выделенных на ремонт школьного двора.
— Ты не знаешь, кто безобразничает? — спросила мама.
— Нет, но я видела эти каракули. Ужасно глупо. Детский сад.
Джеки поднялась и стала вынимать из холодильника помидорчики черри, сливки и спаржу.
— Мне нравится Эрик, — сказала Мадлен.
— Хотя он называет клавиши кнопками? — спросила мама, наливая воду в большую кастрюлю для макарон.
— Он сказал, что играет, как ржавый робот, — фыркнула Мадде.
— Что абсолютно верно…
Девочка не удержалась от смеха; мама тоже улыбнулась и включила плиту.
— Милый маленький робот, — сказала Мадлен. — Можно, я заберу его себе? Мой маленький робот… пусть спит в кукольной кроватке.
— Он правда такой милый?
— Не знаю. — Мадлен вспомнила, какое приветливое у Эрика лицо. — По-моему, да. Он немножко похож на знаменитого актера.
Джеки покачала головой, а когда она солила воду, вид у нее был счастливый.
Эрик чувствовал себя способным учеником: он сумел без ошибок доиграть до восемнадцатого такта правой рукой, хотя левая осилила всего шесть. Джеки улыбнулась сама себе, но вместо похвалы спросила, играл ни он упражнения, заданные на дом.
— Играл по возможности, — заверил он.
— Можно послушать?
— У меня стало получаться лучше, но звучит странновато.
— Ошибки — это не страшно, — попыталась объяснить Джеки.
— Если я буду играть плохо, вы от меня откажетесь…
— Эрик, нет ничего ужасного в…
— …а я так люблю бывать здесь, — закончил он.
— Отрадно слышать… Но, чтобы освоить инструмент, надо…
Джеки замолчала посреди фразы и покраснела, после чего снова подняла подбородок.
— Вы со мной флиртуете? — спросила она, скептически улыбаясь.
— Я? — Он рассмеялся.
— Ладно, бросьте, — серьезно ответила Джеки.
— Сейчас я сыграю упражнение, а вы обещайте не смеяться.
— А если я стану смеяться, то что?
— Это докажет, что с чувством юмора у вас все в порядке.
Джеки широко улыбнулась, и тут вошла Мадлен в ночной рубашке и тапочках.
— Спокойной ночи, Эрик, — сказала девочка.
— Спокойной ночи, Мадлен, — улыбнулся он.
Джеки поднялась и проводила дочь в спальню. Эрик посмотрел им вслед, положил левую руку на клавиши — и обнаружил, что Мадлен забыла в кресле своего ежа.
Эрик взял игрушку, прошел по коридору, повернул направо. Дверь в комнату девочки была приоткрыта, горел свет. Он увидел спину Мадлен и как Джеки подтыкает одеяло.
— Мадде, — позвал он и открыл дверь, — ты забыла…
Больше он ничего не успел — дверь захлопнулась у него перед носом и снова приотворилась. Мадлен пронзительно завопила и снова захлопнула дверь. Эрик вывалился в коридор, к стене, и еле успел поднести руку к носу, как полилась кровь.
Мадлен в комнате продолжала вопить, он услышал, как что-то летит на пол и разбивается.
Эрик зашел в ванную, поставил ежа, зажал нос, прислушался — девочка успокаивалась. Вскоре Джеки вышла в прихожую и постучала в дверь ванной.
— Как вы? Не возьму в толк, что…
— Передайте ей привет и скажите, что я сожалею, — перебил Эрик. — Забыл про табличку. Я только хотел отдать ей ежа.
— Она спрашивала про него.
— Он тут, на шкафчике. — Эрик открыл дверь. — Не хотел закапать его кровью.
— У вас идет кровь?
— Нет. Просто немного капает из носа.
Джеки забрала ежа и ушла к дочери, Эрик тем временем умылся. Когда Джеки снова вышла, он уже сидел за фортепиано.
— Простите! — Джеки всплеснула руками. — Не понимаю, что на нее нашло.
— Она замечательная.
— Это правда, — кивнула Джеки.
— Моему сыну восемнадцать, и он не знает, как включать посудомойку… Но теперь он живет с мамой, а у нее не забалуешь…
