— Я не такая, как Мария, я хотела быть с ней, примеряла ее вещи… на миг ощутила себя другой, смелой, и все такое… Но после трех раз я крепко задумалась, не то чтобы раскаивалась… но я поймала себя на мысли: зачем я это делаю? Ходить туда не постыдно, мне никто не запрещает этого… но зачем?
— Хороший вопрос.
— Я сама захотела попробовать это, но все происходило как будто не на моих условиях… я все-таки чувствовала, что меня используют.
— И поэтому вы бросили эти сатурналии?
Линда потянула себя за кончик нос и тихо сказала:
— Я насытилась ими, когда выяснилось, что кто-то снимал одну из сатурналий. Это запрещено, никаких мобильных… Мария позвонила, рассказала мне об этом, она была в бешенстве, а я чувствовала только раскаяние, меня тошнило… Запись оказалась на порносайте, в разделе любительских фильмов, картинка дерганая и темная, но я разглядела себя. Это было совсем не здорово, поверьте.
До них долетели брызги фонтана; Линда перевела взгляд на клубящийся шар и покачала головой.
— В голове не укладывается, что она умерла, — прошептала она.
— Эти сатурналии — как там все было устроено?
— Двое парней из Эстермальма, Филип и еще один, его зовут Эуген… Сначала они просто устраивали вечеринки с кокаином и экстази… Потом появились спайс, суперкокс, шпанские мушки и так далее… продолжается это уже пару лет… в месяц где-то две сатурналии… эксклюзив, только по специальным приглашениям.
— Всегда по субботам?
— Как «суббота» по-английски? — спросила Линда и взглянула Марго в глаза. Марго кивнула, и Линда снова ковырнула гравий:
— Я не принимала наркотики.
— Вот и хорошо, — безучастно отозвалась Марго.
— Зато пила слишком много шампанского, — усмехнулась Линда.
— Где они собирались?
— Когда я туда ходила, собирались в сьюте отеля «Биргер Ярл»… очень странные, психоделические комнаты.
— Расскажите об украшении у Марии в языке.
— Филип и Эуген дарили такие девушкам, принадлежавшим к ближнему кругу.
— Мария тоже собиралась завязать с оргиями? Не знаете?
— Вряд ли… или… — Линда замолчала, перебросила волосы через плечо.
— Что вы хотели сказать?
— Филип влюбился в нее, хотел встречаться с ней, противился тому, чтобы она спала с другими мужчинами. А она только смеялась… Такая она была, Мария.
Марго достала фотографию Сусанны Керн.
— Узнаете ее? Посмотрите внимательно.
Линда вглядывалась в смеющееся лицо Сусанны Керн: теплые светло-карие глаза, блестящие волосы. Она покачала головой:
— Нет.
— Она, случайно, не бывала на сатурналиях?
— Лицо незнакомое, — сказала Линда и поднялась.
Марго еще посидела на скамейке, думая, что они пока так и не нашли связующего звена между жертвами. Речь идет о серийном убийце, который тайком подсматривает за своими жертвами, однако непонятно, где он находит их и по какому принципу выбирает.
Мадлен с мамой шла по дорожке, наискосок через Хумлегорден. После школы девочка сопровождала мать, если та играла в церкви святого Иакова. Джеки всегда бралась за канторскую работу — ей хотелось, чтобы они с дочерью сводили концы с концами самостоятельно.
И вот Мадлен шла рядом с матерью и болтала, одновременно наблюдая за дорогой, хоть и знала, что матери не нужна помощь.
Мама шагнула на обочину дорожки — ощутить, как трава щекочет ноги. В то же время она прислушивалась к постукиванью палки о гравий.
Возле библиотеки загрохотал компрессор, толстые буры с металлическим грохотом ударили в асфальт. Из-за шума мама потеряла ориентацию, и Мадлен взяла ее под руку.
Они пошли мимо игровой площадки с горкой, откуда Мадлен было не вызволить, когда она была поменьше. На площадке чудесный запах — аромат пластмассы и нагретого песка.
Они свернули на тротуар, мама поблагодарила Мадлен, впереди был перекресток.
Мадлен сама слышала, что о мощеный тротуар палка ударяет громче, чем об асфальт до этого, но ее слух ничего не уловил, когда они проходили мимо столба у проезжей части.
— Это просто перерыв в шуме машин, — объяснила мама и остановилась.
Она, как обычно, положила конец палки на бордюр, готовясь перейти дорогу, когда машины встанут и быстро защелкает светофор.
Они пошли дальше, вдоль большого желтого дома. Повернув к открытым гаражным воротам, мать цокнула языком. Так делают многие слабовидящие — чтобы услышать эхо и обнаружить возможные препятствия.
Придя домой, Джеки заперла дверь и накинула цепочку. Мадлен повесила свою куртку и увидела, как мать, войдя в гостиную и не зажигая свет, кладет ноты на стол.
Девочка прошла к себе, шепнула «привет» Коттену и как раз успела переодеться в домашнее платье, когда послышался мамин голос.
— Мадде? — позвала та из своей спальни.
Когда Мадлен вошла в освещенную комнату, мать стояла в одних трусах и пыталась задернуть шторы. В траве напротив окна лежал розовый детский велосипед. Штору защемило в створке гардероба; мать провела пальцами по шторе, освободила ткань и обернулась.
— Это ты зажгла здесь свет? — спросила она.
— Нет.
— Я имею в виду — утром.
— Вроде нет.
— Ты должна следить, чтобы весь свет был выключен, когда мы уходим.
— Извини, — сказала девочка, хотя ей казалось, что она не зажигала свет.
