— И мне надо знать, что я могу сказать пациенту, — продолжал Эрик. — В смысле — рассказывать ли о вашем предположении, что его прежний помощник снова начал убивать?
Марго взмахнула рукой. Эрик заметил, что у ее коллеги, сидевшего скрестив руки, взгляд стал странно застывшим.
— Конечно, мы проследим, чтобы вам выделили помещение для беседы, — сказала Марго, — но может быть, вы предложите ему побывки под надзором?
Марго замолчала, словно запыхавшись. Рука легла на живот. Тонкое серебряное кольцо врезалось в отекший палец.
— Что вы говорили ему сегодня? — спросил Эрик.
— Я спросила, с кем он контактирует.
— Он знал, зачем его об этом спрашивают?
— Нет… он вообще не реагировал на мои слова.
— У него в мозгу эпилептическая активность, она влияет на его память, и, согласно заключению, у него нарциссическое и параноидальное расстройства… Но все указывает на то, что он очень умен…
Эрик замолчал.
— Что думаете? — спросила Марго.
— Мне нужны полномочия на то, чтобы объяснить ему, почему я задаю вопросы.
— Вы хотите рассказать ему о серийных убийствах?
— Иначе он с большой вероятностью заметит, что я лгу.
— Марго, — сказал Адам, — мне надо…
— Что такое?
У Адама был обеспокоенный вид; он понизил голос:
— Это полицейская работа.
— У нас нет выбора, — отрезала Марго.
— Мне кажется, ты далеко зашла.
— Правда?
— Сначала мы втянули в это дело Йону Линну, теперь ты хочешь взвалить полицейскую работу на гипнотизера.
— Йону Линну? — спросил Эрик.
— Я не с вами разговариваю, — сказал Адам.
— Он вернулся, — ответила Марго.
— Когда?
— «Вернулся», наверное, не то слово, — возразил Адам. — Он живет с румынскими цыганами где-то в Худдинге, пьет запоем и…
— Об этом мы ничего не знаем, — перебила Марго.
— О’кей. Он лучше всех, — сказал Адам.
Марго встретила вопросительный взгляд Эрика.
— Йона потерял сознание и угодил в отделение «скорой помощи» в больнице святого Йорана, — пояснила она.
— Когда? — Эрик поднялся.
— Вчера.
Не раздумывая, Эрик взял телефон, набрал номер знакомого врача из тамошнего отделения интенсивной терапии и стал ждать; плыли гудки.
— Когда вы сможете поговорить с Роки? — спросила Марго, вставая с кресла с высокой спинкой.
— Я поеду к нему завтра утром, — ответил Эрик. Его коллега на том конце взял трубку.
После короткого разговора с врачом из больницы святого Йорана Эрик проводил посетителей до дверей. Выходя в прихожую, Катрина и Адам избегали встречаться взглядами, и Эрику стало ясно, что они в ссоре.
Все трое вышли из дома и едва оказались за пределами светового круга двери, как их поглотила тьма. Эрик услышал, как они шагают по дорожке, ведущей к гаражу, потом еще раз увидел их, когда внутри машин зажегся свет. Вернувшись в рабочий кабинет, он увидел, что ему прислали по факсу копию истории болезни из отделения «скорой помощи». Имя и личный номер были замазаны, как и полагается.
Когда Йону привезли в отделение, ему дали высший уровень приоритетности. Эрик быстро просмотрел данные о кровяном давлении, частоте сердечных сокращений, ритме дыхания, сатурации, температуре и степени угнетения сознания.
Йона страдал от истощения, лихорадки, спутанности сознания и шока.
Медсестра из приемного отделения сделала правильный вывод, заподозрив сепсис, заражение крови.
Сделав анализ газа крови и соли молочной кислоты, она присвоила пациенту высший — «оранжевый» — уровень приоритетности. Из-за неустойчивости жизненных параметров Йону поместили в палату с постоянным наблюдением и подсоединили к монитору.
В ожидании, когда будет готов посев крови, Йоне дали антибиотик широкого действия и коллоидный раствор, чтобы восстановить кровообращение и жидкостный баланс.
Но Йона исчез еще до того, как антибиотик успел подействовать.
Адреса проживания он не оставил.
Йоне срочно нуждался в медицинской помощи — симптомы говорили о том, что его жизнь под угрозой.
Эрик вышел из кабинета и взял в прихожей куртку. Он не стал даже гасить свет.
Дождь прекратился. От прохлады ночного воздуха окна автомобиля покрылись конденсатом. Прежде чем тронуть машину с места, Эрик запустил дворники, и они стерли влагу со стекол.
Время близилось к полуночи, улицы почти опустели. За пределами желтых пятен фонарей, дорожных камер, отбойников и аварийного заграждения августовская ночь была густо-темной, точно тяжелый бархат.
Он вывел машину на Стурэнгследен, свернул на Сентральвэген к Дальхемсвэген, проехал по промышленному району и оказался на лесной дороге.
Нищих в Швеции и раньше не было, зато несколько лет назад города заполонили эмигранты из Евросоюза. Они умоляли о помощи, в метель стояли на коленях перед продуктовыми магазинами — с протянутой рукой или пустыми бумажными стаканчиками.
Эрик не раз думал о том, что современные шведы проявили неожиданную щедрость к чужестранцам, учитывая темные страницы истории страны — дискриминацию и принудительную стерилизацию.
Между деревьями мелькнул свет. Эрик сбросил скорость и подъехал ближе, свернул на гравийную дорожку. Закачалась маленькая обезьянка на брелке ключа зажигания.
