Милан обернулся к нему. Его губы казались еще тоньше под узкой полоской тени от усов. Маленькие, близко и глубоко посаженые черные глазки.
— Меня, — ответил он. — Если там можно купить героин, я узнаю, где это… если это не какой-нибудь русский анклавчик.
— Так где покупают героин? — спросила Марго.
— Если не знать нужных людей, то это все равно что ткнуть пальцем в небо. Словом, ничего не изменилось… Медбургарплатсен и Ринкебюцентрум работают… Сейчас много героина приходит… афганского, но его фасуют несколько раз в разных странах. И опять все выходят сухими из воды…
Милан крепко потер под носом, сплюнул Марго почти на туфли и повторил, что «Зона» — выдумка.
Два дня у Эрика раскалывалась голова. Утром он сидел и читал Рильке, пока унылый настройщик возился с роялем, который еще раньше втащили в дом через двери лоджии.
Эрик поднял глаза, когда Йона вышел из кабинета. В дверь позвонили, и Йона, одетый в спортивный костюм, скрылся в прихожей.
— Эрик купил рояль, — донесся звонкий девчачий голосок.
— Ты, наверное, Мадлен, — сказал Йона.
Услышав голоса, Эрик отложил книгу, быстро зашел в ванную и умылся. Руки у него дрожали, его насквозь пронизала тревога, когда он взглянул в воспаленные глаза своего отражения в зеркале. Три фотографии, запах пластмассы в зале заседаний, зеленые глаза Сандры и озорная улыбка Марии Карлссон — воспоминания того дня не выходили из головы.
Он вышел в гостиную: Джеки и Мадде уже стояли перед роялем, перешептываясь и тихонько смеясь. Джеки сняла свое белое пальто и положила руку дочери на плечо.
— Хочешь угодить мне? — спросила Джеки.
— Рояль ужасно-ужасно красивый, — сказала Мадлен.
— Попробуй, — хрипло предложил ей Эрик.
— Его настроили после переезда? — спросила Джеки.
— Настройка входит в стоимость.
Мадде села на стул и заиграла ноктюрн Сати. Пальцы мягко скользили, малышка держалась прямо и сосредоточенно. Доиграв, она обернулась, широко улыбаясь. Эрик зааплодировал, чувствуя, что вот-вот прослезится.
— Невероятно… как тебе это удается?
— Скоро придется настраивать его снова, — заметила Джеки.
— О’кей.
Улыбаясь, она легко провела пальцами по черному лаку крышки. В лакировке ее рука отражалась, словно выточенная из камня.
— Но как же прекрасно он звучит.
— Я рад, — отозвался Эрик.
Мадде потянула его за руку:
— А теперь послушаем, как играет робот.
— Нет! — запротестовал Эрик.
— Да-а, — засмеялись обе гостьи.
— Ладно, я же знаю, какой высоты планка, — промямлил Эрик и сел.
Он положил дрожащие пальцы на клавиши — и снял, так и не заиграв.
— Мадде… ты так чудесно играла, — повторил он.
— Ты тоже молодчина.
— А в футбол ты так же ловко играешь?
— Нет…
— Наверняка так же, — добродушно сказал Эрик. — Я приду завтра пораньше, посмотрю, как ты забиваешь голы.
Лицо девочки стало напряженным и испуганным.
— Ты о чем? — спросила Джеки.
— Я же должен забрать Мадде после матча.
Джеки побледнела, лицо стало строгим.
— Матч был вчера, — мрачно проговорила она.
— Мама, я… я вполне…
— Ты что, шла домой одна? — спросила Джеки.
— Ничего не понимаю, — сказал Эрик. — Я думал…
— Помолчи, — отрезала Джеки. — Мадде, Эрик не пришел за тобой после матча?
— Все в порядке, мама, — выговорила девочка и заплакала.
У Эрика бессильно опустились руки; в голове застучало, вернулась дурнота.
— Прости, — тихо сказал он, — не понимаю, как…
— Ты же обещал!
— Мама, перестань! — закричала Мадде.
— Джеки, у меня было страшно много…
— Наплевать мне на это! — рявкнула Джеки. — И слышать не хочу!
— Не кричи, — плакала Мадде.
Эрик встал на колени перед девочкой и посмотрел ей в глаза.
— Мадде, я думал, матч завтра. Я перепутал.
— Все в порядке…
— Не разговаривай с ним, — оборвала Джеки.
— Пожалуйста, я только хочу…
— Так я и знала. — Черные очки резко блеснули. — Таблетки. Это не альведон. Что это были за таблетки?
— Я врач, — оправдывался Эрик; он встал. — Я вполне контролирую ситуацию.
— Ладно, — пробормотала Джеки; она уже тянула Мадде за собой к двери.
— Но теперь всё…
Джеки наткнулась на стол, который передвинули, чтобы освободить место для рояля. Ваза с сухими цветами опрокинулась и раскололась на три больших куска.
— Мама, ты разбила…
— Наплевать, — огрызнулась Джеки.
Перепуганная Мадлен уже рыдала с икотой, плетясь за матерью.
— Джеки, подожди! — Эрик рванулся за ней. — Лекарства иногда выходят боком, это правда. Я не знаю, как оно так получилось, но…
— Мне все равно! Я должна тебя пожалеть? За то, что ты сидишь на таблетках и подверг мою дочь опасности? Тебе больше нет доверия, ты же понимаешь. И не смей приближаться к ней.
— Я вызову такси, — удрученно сказал Эрик.
— Мама, он не виноват. Ну мамочка…
Джеки молчала; слезы лились у нее по щекам, когда она уходила, таща дочь за руку.
— Прости меня, от меня сплошные неприятности, — всхлипывала Мадде.
Там, где Мэстер-Самуэльсгатан пересекает Мальмшилльнадсгатан, высокие здания образуют ущелье, где ветер становится порывистым, сильным. Мусор вихрем кружится вокруг бронзовой девочки, которая больше трех десятилетий, потупив глаза, стоит в окружении проституток.
