Первый сигнал в мозгу — сведенная судорогой челюсть. Это понимаю, больше — ничего не чувствую. Кроме мерзкого запаха.
Где у меня глаза? Воспоминание пытается по кругу отыскать глаза в предназначенном для них районе головы. Ответ получен! Глаза находятся подо лбом, на своем месте. Открыть! «Ууумм» — стон… Жжет! Ничего не видно. Во рту начинает ощущаться какая-то жижа. Плюю. Еще раз плюю… Свет! Пение птиц. Пальцы кольями забиваются в рыхлую землю. Усилие, подтянуться (все бессознательно), край ямы перед взором, и, рядом, чья-то разломанная на куски голова, облепленная мухами. Вспоминаю, и моментально теряю сознание.
Журчание. Кристальное журчание, пойманное восприятием. В проекторе сменился диапозитив и я вижу:
Солнышко (приятно) пробивается сквозь кроны деревьев и прямо передо мной абсолютно прозрачный ручеек. Пружина в теле распрямляется, я жадно, как воздух, хватаю глотки воды, оживляющие и придающие мне сил.
Усталость. Сон. Пробуждение. Чувствую, что спал долго. Тело отдохнуло.
Я с трудом поднимаюсь на неверные ноги и оглядываюсь. Поражаюсь. Кожа земли — вся в язвах воронок. Куда ни кинь взгляд, повсюду части тел людей, в своем одиночестве и
Мне — двадцать лет. До конца службы оставался один месяц.
«Внимание! Внимание! Спецоперация! Получена информация о том, что один из главных лидеров вьетнамских партизан, находится в квадрате четыре «б». Срочно организовать наступление и уничтожить его лагерь».
Топот ног, гомон голосов, всем выдать оружие, построиться. Я стою в строю и размышляю о том, что очень метко стреляю. С детства отец почему-то решил, что я должен освоить это занятие, и тренировал меня по три часа в день. Я оказался способным учеником и уже через полтора года бил в любую цель практически без промаха. Когда меня мобилизовали, я был на сто процентов уверен, что мои навыки пригодятся. Но к моему удивлению, здесь — в армии, мои попытки заявить о своем умении, пропускались мимо ушей самоуверенных вояк-командиров. Поэтому я вместе с остальными мальчишками стою в шеренге и жду дальнейших приказаний. Ребята вокруг меня совсем молоденькие, еще младше, чем я. Большинство из них, пройдя курс молодого бойца, так и не поняли с какой стороны держать винтовку. Романтика войны, вбиваемая в их головы правительством, через средства массовой информации, кончится для них через час. Как оказалось.
Я стою и думаю о том, что совершенно бессмысленно пытаться атаковать в джунглях отряд боевиков, отлично знающих местность. Вообще другая тактика должна быть. Вот если бы я командовал…
Мои мысли прерваны криком: «Выступаем!», и мы друг за другом, неопытные, не знающие что нас ждет, исчезаем в лесу.
И все-таки мы смогли! Мы сделали это! Сумели незаметно, непостижимым образом подойти к лагерю партизан и окружить его. Вот он, как на ладони! Можно атаковать! Но наш командир зачем-то должен запросить приказ о наступлении у штаба. Бред какой-то!.. Как меня бесят эти вояки!
Ждем. Проходит десять минут, мы напряжены, мы готовы! И вдруг!
— Отступать!
— Что!? — недоумение, ропот, взгляды друг на друга, непонимание.
— Получен приказ к отступлению! — передает по цепочке командир.
Мы ничего не можем понять, но приказы в армии обсуждению не подлежат. Мало ли, что там случилось! Может быть в лагере, лидера партизан уже и нет, и нас решили не подвергать опасности?
Мы снимаем окружение, а я напоследок вскидываю к глазам бинокль, направляю его на лагерь, и вижу там какое-то движение. «Таак, что это?».
Приглядевшись, я увидел, как двое человек запрыгнули в джип и рванули в сторону леса. Еще пять минут назад они нарвались бы на нас, но сейчас мы отступили, и продолжаем это делать.
Смутное подозрение закрадывается мне в голову… Ведь в машине уехали явно какие-то военные шишки, а нам приказали их по сути дела выпустить из окружения! Надо уточнить у командира, что за дела, и я ползу в его сторону…
Стена из земли! Поразительное зрелище! Виден каждый комочек, из которого она состоит. В следующий миг — только пыль. Стены нет — она бесшумно осыпалась. Бесшумно? В недоумении трогаю свои уши, успеваю заметить, что у меня мет мизинца на правой руке, а из ушей толстыми струйками течет кровь.
Кошмар немого кино, перенесенного в жизнь. Я смотрю телевизор с выключенным звуком. Земляные цветы взрывов растут вокруг меня, тихо и очень быстро.
Небо потеряло свой смысл.
Человеческая жизнь — не предмет первой необходимости для реальности, в которой я нахожусь. Осколки моих боевых товарищей падают рядом со мной, и дымятся.
Сижу. Смотрю. Двигаться не могу…
Удар! Рядом! Сильнее!!! Еще ближе!
Неконтролируемая, дикая сила, кнутом хлестнула меня снизу. Изображение в телевизоре пропало.
