– Ты всё-таки, мягко говоря, не очень относишься к Советскому Союзу.
– Мягко говоря… Я ведь из того поколения, что ребёнком прошёл через гражданскую войну, где обе стороны пытались друг друга превзойти по уровню насилия и жестокости. Я видел цену зарождения этой страны. Голодомор забрал больше моих родственников, чем фашисты во время войны. Моего близкого друга, с которым я познакомился буквально в окопе, и который мне не раз жизнь спасал, поставили к стенке и расстреляли как предателя, когда мы из Берлина вернулись. Многих моих друзей встретила пуля, но там были враги – мы их ненавидели, они нас. За Пашку обидно больше других. А уж сколько моих знакомых были отправлены на север, ставить рекорды ВВП, которыми потом так хвастались в партии, не счесть. И знаешь, что самое странное: многие из них были всем коммунистам-коммунисты. Я так и не понял, по какому принципу давали медали и награды, а по какому отправляли в лагеря или расстреливали. Монетку что ли бросали? – горько усмехнулся под конец своей речи Ник.
Я думал, что Ник родился чуть позже и Великую Отечественную встретил относительно молодым, но если он говорит о гражданской войне, значит мы действительно родились в разных странах: я в СССР, а Ник в Российской Империи.
Общее у этих стран только одно – они в прошлом. Хочется верить, что навсегда.
– Мне повезло больше.
– Да, я чувствую ностальгию в твоих словах.
– Я родился, когда лысый фанатик и кровавый волчара были уже мертвы. Проблем, как всегда, хватало, но мы наконец вспомнили, что строим социальное государство. Я хоть и не из трудовой семьи, вышел из научной интеллигенции, но всё равно чувствовал… люди были добрее. И была цель. Всё ведь познаётся в сравнении: когда цель пропала, когда смысл исчез, и оказалось, что все против всех, я понял, что без этого мне куда сложнее жить. Оказалось, я всегда был тем, кто готов брать ответственность, а в обществе где цель – захапать всё и не нести никакой ответственности ни за что, мне было трудно дышать.
– Ясно. Значит вторая половина истории этой страны была не такой… трагичной. Возможно, мы погибали не…
– Зря, – перебил я Ника. – Не обманывайся, не ищи оправданий.
– Да, ты прав. Я… хочу ещё кое-что узнать. Ты из кадровых военных, и не дурак, наверняка бы всё проверил, прежде чем принять на веру…
– Не думаю, что ты хочешь это знать, – я догадывался, о чём он хочет спросить.
Ник замолчал. Одним резким движением выпив до дна свою кружку и собравшись, продолжил:
– Он существовал? Существовал?
– Секретный протокол к пакту Гитлера-Сталина?
– Он называется пактом Молотова-Риббентропа.
– Я привык называть вещи своими именами.
Вот тут Ник замолчал надолго.
– Ясно… – с силой сжал он кулаки. – Мирия, принеси две бутылки самого крепкого, что у вас есть.
– Конечно! – девушка поспешила выполнить просьбу клиента.
– Выпей со мной, Влад.
– Достойный повод, достойная компания и достойный напиток. Я не думаю, что повод достойный.
– Хорошая концепция. А я вот просто алкоголь не люблю.
Когда бутылки оказались на столе, мы продолжили пить молча. Я слегка приложился, оценив крепость напитка, Ник же был более настойчив в желании напиться. Девушка-официантка стояла рядом в растерянности: она явно знала Ника и происходящее с ним было ей в новинку.
И что мне теперь делать? Не хочется тащить его в таком состоянии домой, к жене. Даже если опьянение за время ходьбы пройдёт, его мрачное настроение никуда не денется. Снять комнату в таверне, пусть проспится?
Мои размышления были прерваны вошедшим в харчевню демоном. Увидев нас, он явно расслабился, глубоко и облегчённо выдохнув.
Значит, это за нами.
– Командир Ник! Вас срочно вызывает Его Величество! – проорал он на весь зал, чуть ли не строевым шагом подойдя к нашему столу.
Ник перевёл на гостя апатичный взгляд.
– Шуц?
– Верно, Его Величество. Сказали, что срочно, а я долго вас искал: госпожа Лиския не знала куда вы пошли. Нам стоит поторопиться.
Он к Нику домой заходил? Это что-то настолько важное, что не терпит до утра?
– Ясно.
Ник достал из кармашка микстуру. Знакомая. Вообще, она нужна для снятия негативных эффектов после Ментальных атак, вроде головокружения, головной боли, скованности мышления. Но многим она больше знакома по побочному эффекту – полностью снимает похмелье. Правда ощущения при этом гадкие.
По крайней мере Дедион мне так их описывал.
Ник выпил микстуру залпом. Поморщился.
– Ха, пошли, – встал он из-за стола. – Прости, Влад, работа. Дорогу до моего дома помнишь? Лиския наверняка не спит после его прихода, – махнул он рукой на демона, тот прямо скукожился, – уложит тебя в комнате для гостей.
– Не беспокойся, в таком прямом городе невозможно заблудиться.
– Точно, – усмехнулся Ник, доставая из кошеля на поясе три золотые монеты. На порядок больше, чем стоил наш заказ. – Мирия, спасибо за обслуживание.
– Вам спасибо, – счастливо улыбнулась девушка.
Нехилые она получила чаевые.
