– Как я понял из его рассказов, зверолюдом ты быть вообще не можешь – среди них не бывает Ментальных магов. А эльфийкой ты не можешь быть из-за их Памяти Крови. Мол эльфы не изменяют свою внешность, ушки всегда при них, и кстати, пупка у них нет (если верить моему единичному наблюдению), и они очень уважительно относятся к доставшейся им от предков внешности. Плюс, у эльфов Ментальная магия не в чести – она вмешивается в Разум, что для эльфов бесчестно. Так что представить эльфийку Ментального мага довольно сложно – ни один эльф не станет развивать этот тип магии до серьёзного уровня.
– И тем не менее, ты считаешь меня эльфийкой?
– Очевидно. Послушав Дедиона, я подумал: есть ещё одна причина, по которой эльфы так негативят по отношению к Ментальной магии – она позволяет преодолеть Память Крови. Я знаю, что вы не ощущаете воздействие своей расовой особенности как нечто инородное, но это не означает, что Память Крови не может оказаться какой-нибудь глубинной вариацией Ментального воздействия. В таком случае Сильная Ментальная магесса могла бы сопротивляться ей и частично подавить. И если это так, то изменение внешности уже не будет для неё табу.
– Много условностей, которых нет при выборе другой расы.
– Частично подавить, Фитри. Даже слепой разглядел бы в тебе ту самую “правильную эльфийскую гордость”, пообщавшись с тобой столько же, сколько повезло мне.
Солнечные зайчики перестали подсвечивать её лицо. Я, кстати, не могу понять, откуда они вообще появляются – стробоскоп посреди комнаты не висит.
Вся комната озарилась светом. Кровать, кресло, белые стены. Больше ничего. Минимализм.
Фитри сидела с довольным выражением лица, закинув ногу на ногу.
– Это всё, что ты хотел сказать? – улыбнулась она.
– Ты как всегда не дашь мне ответ? Не утвердительный, не отрицательный. Я понимаю, ты хочешь, чтобы я почаще подключал Разум, и может быть, когда нам придётся расстаться, я продолжу делать это по инерции. Но тщетно – стоит мне потерять из виду предмет интереса, я снова начну бездумно влезать куда ни попадя.
– Я хотя бы попыталась.
Секунд на десять в комнате воцарилось молчание.
– А ведь эльфы однолюбы?.. – как бы сам с собой заговорил я.
– Ты так непринуждённо пытаешься выяснить, первый и единственный ли ты у меня? Или люблю ли я тебя вообще? – потянулась в кресле Фитри.
– Внешне, я гордо и самоуверенно скажу, что однозначно любишь, а внутренне, испуганно и забито буду на это надеяться.
– Зачем? Ведь терять близких так болезненно. Поэтому некто с очень высокими лидерскими качествами бродит повсюду в одиночку.
– Поздно пить… микстуры: если кто-то уже стал близок, лучше уж надеяться на взаимность.
– Признаёшь, что любишь меня? – коварно улыбнулась Фитри. И только я собирался открыть рот: – Не отвечай!
– Тогда ты ответь: как такая эльфийка будет относиться к тому, что её партнёр тот ещё гуляка? И что у него есть те, к кому он испытывает сильные чувства, помимо неё?
– Более сильные, чем к ней?
– Дело не в силе, они просто чуточку разные.
– Дешёвая отговорка.
– В следующий раз попробую придумать получше.
– Ну если так… – показушно сделала глубокий вздох Фитри. – Она будет относиться к этому, как к неизбежному злу.
Закончив говорить, она резко встала:
– Всё, у меня дела.
Уже выходя из комнаты, Фитри остановилась, и не оборачиваясь продолжила:
– Сегодня я дам тебе первый прямой ответ: как бы я не казалась тебе жалкой и одинокой, но у меня нет ни одной истории о ком-либо из прошлого, что я могла бы вспоминать по вечерам за бокалом вина, проливая одинокую слезу из нежного женского сердца. Я родилась в то время, когда моя гордость не позволила мне тратить время на что-то, кроме победы над общим врагом, после я не могла успокоиться, пока не устраню хотя бы часть причинённого вреда от бесконечной войны, а потом… потом… – Фитри вполоборота повернулась ко мне. – Влад! Ты не мог бы получше контролировать мышцы лица, чтобы эта гаденькая улыбочка не расползалась у тебя от уха до уха?.. Аха-ха-ха… Но с другой стороны, скажи, в той хижине, я ведь довольно неплохо справилась для ста пятидесяти тысячелетней девственницы?
Фитри уходила вдаль, продолжая смеяться, а я в ступоре продолжал сидеть на кровати.
***
Лихорадка. Все признаки на лицо.
– Закупоривание Маны. Началось три месяца назад, – прошептала стоящая у меня за спиной Мирия.
– Твой брат маг?
– Нет, Чудесник. Но несколько заклинаний он умеет использовать.
– Не знал, что Чудесник, пусть даже с проводимостью, может заболеть Закупориваем.
– Иногда случается, – обречённо сказала девушка.
И здесь как раз такой случай.
– Ты ведь знаешь, что такое вылечивается только рывком в магическом развитии? Чаще всего нужно принять специальную микстуру.
– Да, конечно знаю.
– Тебе не заполучить такую, – спокойно вынес я вердикт.
– Я договорилась с господином Шердием, если в его лавке появится подобная микстура, он сразу мне сообщит.
