Ученик, оставшись наедине с учителем, коротко поведал о последних событиях в его жизни, не скрыв даже свои сны появлением в них Сяо Ху, оказавшимся на поверку Небесным Лисом Ху Анем. Рассказал об усилившемся обонянии и слухе, остром зрении и тонком вкусе. Он теперь наделён всем тем, чем обладает лиса. Но аналитические способности у него от него, Учителя, щедрости и благородству его тоже научил он, Чень Цзинлун, и Сюаньжень выразил надежду, что сумеет быть достойным сыном и учеником.
Удивлённый и растроганный Чень Цзинлун поблагодарил ученика, и сообщил ему те новости из Гуаньчэна, о которых не рассказал в письмах. Потерявший двух сыновей Линь Юань действительно после похорон стал разыскивать Сюаньженя, и был немало удивлен тем, что тот был сначала усыновлен учителем, потом поехал в Чанъань на имперский экзамен и не просто сдал его, а оказался лучшим из лучших.
Чень встречался с явившимся к нему Линем, и ему стоило немалых усилий втолковать неразумному человеку, что есть поступки, у которых необратимые последствия. Обязательство приемного отцовства нерушимо, закреплено жертвенным обрядом и оформлением письменного договора. Вернуть себе сына после того, как сам публично отказался от отцовства — уже невозможно, но Линь Юань, похоже, намеревается после траурных дней приехать в столицу и заставить Сюаньженя вернуться под отчий кров.
При всем прочем, тот факт, что ученик Ченя Цзинлуна победил на экзаменах в Чанъани и прогремел на всю Поднебесную, прибавил авторитета и ему самому, и школе Шанцин, и набор в этом году был прекрасный.
— Но ты, Сюаньжень, как я понял из писем, намерен жениться? Кто эта красавица, что ты назвал невестой?
— Я встретил её в Суяне, отец, и должен предупредить, что в ней, как теперь и во мне, есть немного лисьей крови.
— Ты разумен, мой мальчик, и полагаю, ты знаешь, что делаешь.
…Перед свадьбой в доме, как водится, царил сумбур, и Чень Цзинлун заметил, что именно его названного сына все считали хозяином: к нему поминутно забегали слуги, интересуясь, где сервировать праздничный обед, невеста его друга спрашивала, какие покрывала выбрать им с Сюли: с утками-мандаринками или с фениксами? Его друг Ван Шэн тоже разнервничался не на шутку. Пред церемонией он заглянул к Сюаньженю.
— Стоит ли пудриться?
Сюаньжень расхохотался и рассказал дружку анекдот.
— У нас в Гуаньчэне был человек, очень следивший за своей внешностью, по имени Вэй Инь. Однажды друг пригласил его на свою свадьбу. Вэй Инь знал, что на свадьбе будет много красивых женщин. Он принял ароматную ванну, тщательно оделся, напудрился и накрасил губы. Те из гостей, кто был с ним знаком, знали, что он просто кокетлив, ну а те, кто не знали его, решили, что он состоит в отношениях с женихом и специально сделал всё, чтобы на свадьбе любовника быть красивей невесты… Ты же, Шэн, поступишь мудро, если не будешь состязаться со своей невестой в красоте…
— Я уже с ума схожу…
— Не стоит переживать по пустякам.
…Свадебный обряд, связавший Ченя Сюаньженя с девицей Ли Сюли и Ван Шэна с девицей Лу Юншэнь был достаточно странен для Ченя Цзинлуна. Начать с того, что его попросили занять почётное место родителя. При этом он непонятно как ощутил несомненное присутствие по обе стороны от себя двух персон: ошую от него сидел невесть откуда взявшийся человек с благородными чертами, однако, стоило приглядеться и становилось понятно, что сквозь его фигуру струился дневной свет. А вот одесную от Ченя Цзинлуна на воздухе возник лотосовый трон, на котором возвышалась отчетливо проступавшая фигура Небесного Лиса с достаточно наглой мордой. Впрочем, вёл себя Лис на редкость воспитанно, вместе с Ченем Цзинлуном любезно принимая поклоны Сюаньженя и его невесты и благословляя молодых. Призрачный господин благословил вторую пару, и после поклонов молодых Небу и табличкам с именами предков, Лис и Призрак исчезли.
На свадебный пир «Радостное вино» подавали десятки блюд с акульим плавником, морским ушком, лобстером, морским огурцом, гнездами стрижей, рыбьей икрой в качестве украшения поверх блюда, символизирующего плодородие. Были там и десятки разновидностей курятины, кабанье мясо, мясо перепелок и фазанов.
Семейная жизнь Ван Шэна началась с тишины в покоях молодых, а вот супружество Ченя Сюаньженя было ознаменовано хохотом и воплями в спальне. Нет, молодые не подрались, но сразу после соития устроили веселую потасовку — после того, как Чень снова обвинил супругу в воровстве:
— Я же запретил тебе воровать, лисица! А ты, мало того, что украла моё сердце, так норовишь ещё стащить моё одеяло?
— Я просто замерзла.
— Ну, согреть тебя могу и я…
— Сама согреюсь, — отбрила наглая лиса, после чего набросилась на супруга, норовя отобрать у него одеяло.
Сюаньжень позволил Сюли овладеть одеялом, после чего снова овладел ею и сочинил в её честь стихи.
…Ночные облака сошли
С Нефритовой горы, и тает
Туман моей любви.
Она неспешно надевает
Халат, и шпильки в волосах
Уже поправила отчасти…
Но в слюдяных её зрачках
Ещё мерцают угли страсти…
