Сюаньжень ощутил, как рука Ван Шэна ожила и вцепилась ему в рукав.
— Мы пока пойдем и осмотрим второй этаж… — голос Шэна был еле слышен, но он намертво сжал рукав халата Сюаньженя и повлёк его наверх. Тот молча подчинился.
Они поднялись по ступеням. Сюаньжень оглядел пустую чистую спальню.
— Ты полагаешь, тут что-то есть?
Ван Шэн рухнул на кровать и сжал виски.
— Ничего тут нет! Хочешь знать, что произошло?
— Конечно!
— Эти два мерзавца — полные отморозки! Два дня назад они, оставив пьяных чанцзы отсыпаться, вышли прогуляться по окрестным горам, и им обоим приспичило по большой нужде. Недолго думая, оба уселись возле старой могилы и испражнились на могильный камень и лежавший возле могилы череп. Мало того, у Ву Тунцао хватило ума пихнуть череп ногой и, затолкав его в дерьмо, сказать: «Ешь, разве это не вкусно?», а идиот У Суян помочился на могилу. Но тут череп вдруг ответил Тунцао: «Да, вкусно. Не хочешь ли сам отведать?»
Перепуганные глупцы вскочили и, толком не успев натянуть портки, помчались домой. В итоге под утро их навестили Юаньгуй[2] с лютой обидой и Цзян[3] с обоссанной крышкой гроба. Первый заставил их потреблять собственные испражнения, а второй после просто добил их. Вся нечисть всполошилась. Мне пришлось дать им слово Князя-призрака, что мы вернём крышку гроба на место в двух ли отсюда на северо-запад, уберем могилу и отслужим заупокойные по юаньгую Хань Юну. Иначе они не успокоятся.
Сюаньжень прикусил губу и мрачно протянул.
— Д-а-а-а…
— И кого теперь винить? А главное, как поведать об этом канцлерам и Сю Баню? Выдать мой рассказ за сообщение певичек не удастся. Попробуй выйти на эту могилу по запаху дерьма.
Нос Сюаньженя вытянулся дугой.
— Что? Хочешь, чтобы меня в судебном магистрате прозвали говнонюхом? Ни за что! Придётся прибегнуть к логике.
Ван Шэн сжал ладонями виски.
— Какая ещё логика? Я хочу домой… к жене.
Но Сюаньженя в комнате уже не было. Он спустился на первый этаж и начал как одержимый метаться между трупами: старательно обнюхивал тела, разбросанную одежду, и особое внимание уделил крышке гроба. Потом окликнул Лао Женьцы, ожидавшего во дворе певичек.
— Лао, я думаю, это напрасные траты времени. Вы заметили одну странную деталь в доме? Пойдёмте, обсудим её. — Лао Женьцы с любопытством пошел в дом за Сюаньженем. — Взгляните на рты покойных. Разве не странно?
Ли взглянул и лицо его вытянулось.
— Что это? Я правильно понял? Они перед смертью… наелись дерьма? Как это возможно? За тридцать лет службы такого ни разу не видел…
— Да, но ещё странней этого крышка гроба из дерева циньша. Его запах специфичен, и я могу проследить, откуда она взялась. Идите за мной.
Сюаньжень выскочил за ворота и понёсся на северо-запад. Остановился под старой ивой и указал на разрытый могильный холм.
— Что скажете? Плита отсюда. Но посмотрите вокруг. Похоже, убитые осквернили эти могилы и были наказаны за это. Иначе ничего не объяснить. Поднять плиту весом в три-четыре даня, пронести её целых два ли и убить ею человек не может. А уж накормить свою жертву дерьмом — может только оскорблённый дух. И тление! Оно явно превосходит все физические обыкновения. И следов человека нет, зато запах распада просто в нос шибает.
— Логично. Я в своей практике никогда не сталкивался с духами, но эта гробовая доска и меня впечатлила. Вес неподъемный, а между тем убили именно ею. Но Юань Цяньяо прав: шум поднимать не следует: всё-таки эти засранцы — родственники императора. Сами понимаете, разглашение дурных обстоятельств не будет способствовать стабильности правления и нам не принесет ничего хорошего.
Чень Сюаньжень не спорил. Дурные дела надо пресекать, но делать их поводом разговоров и обсуждения толпы — глупо.
— Вы правы, Лао. Так и поступим.
В итоге Лао Женьцы рассказал канцлерам о произошедшем. Чжан Цзячжэнь только сплюнул с досады, Сю Бань вздохнул, а Юань Цяньяо вызвал людей, чтобы вернуть крышку гроба в захоронение. Могилу привели в идеальный порядок и по просьбе Ван Шэна отслужили заупокойные по юаньгую Хань Юну. Ченя Сюаньженя и Ван Шэна поблагодарили за помощь, ещё раз попросили ни в коем случае не распространяться о происшествии, и отпустили домой — догуливать свадебный отпуск.
[1] Дань — 50 кг
[2] Эти призраки не могут ни покоиться с миром, ни перевоплощаться. Они бродят по миру живых как подавленные, беспокойные духи, которые постоянно стремятся загладить свои обиды. Они бродят по миру живых как подавленные, беспокойные духи, которые постоянно стремятся загладить свои обиды.
[3] Потревоженный в могиле покойник.
Успевает тот, кто не торопит события
Сю Бань, довольный тем, что неприятный инцидент удалось так удачно замять, вызвался проводить их до дома.
— Господин Сю, ведь вы, как я понимаю, уже несколько десятилетий при дворе…— вежливо заговорил Сюаньжень.
