– Ваше преосвященство, – обратилась она к Дитриху, с трудом отыскав его в лабиринте пустынных коридоров.
– Да, что еще? – нервно спросил он, захлопывая дверь кельи, в которую только что планировал войти.
– Мой стражник тяжело болен. Лекари оказались бессильны помочь ему, но ссылались на мастерство здешних монахов, советовали везти его сюда. Не могли бы вы послать за вашим лекарем?
Дитрих осмотрел графиню с головы до ног, словно оценивал. Женщине стало не по себе, легкий холодок пробежал по спине, но она и не думала сдаваться. Это был единственный шанс спасти Френсиса. Что, если он умирает? Инквизитор сам выглядел больным. Его кожа имела сероватый оттенок, щеки ввалились, а под глазами залегли тени. Он был высок и слишком худ, однако глаза его нагоняли страха даже на бывалых воинов. Маргарет молча ждала, когда же Дитрих соизволит ответить на ее просьбу. В мыслях она задавалась вопросом, как много она еще не знает о братстве и его правилах, ведь о существовании вампиров она узнала совсем недавно. Как, собственно, и о том, что инквизиция все еще господствует в отдаленных городах. Ей казалось, с ведьмами и божьими казнями было давно покончено. Наконец, Габриель задумчиво хмыкнул.
– Лекаря, говорите? – произнес он, не сводя глаз с бледного лица графини. Маргарет не спала уже пару ночей, что существенно повлияло на ее красоту.
– Да, именно так я и сказала, – начала терять терпение женщина.
– Ну что ж, боюсь, у нас нет лекаря.
– Нет? Как это? – не поверила своим ушам графиня.
– Вот так, – развел руками Дитрих. – Вампиры, знаете ли, не спрашивали, когда убивали.
Женщина побледнела еще сильнее. Внезапно раздался шорох неподалеку.
– Кто здесь?! Выходи сейчас же! – приказал Габриель. Маргарет прижалась спиной к холодной стене, испугавшись. Полумрак коридора создавал ощущение, что за тобой постоянно кто-то наблюдает. К всеобщему облегчению это была всего лишь Анна.
– Прошу меня простить, я невольно оказалась рядом и все слышала, – не смея поднять глаза, тихо произнесла раскрасневшаяся женщина.
– Пошла прочь, – нетерпеливо махнул рукой инквизитор, гневно играя желваками.
– Но Ваше преосвященство, покойный брат Грегори хорошо меня обучил, позвольте мне взглянуть на больного, – попросила женщина. Маргарет смерила ее недоверчивым взглядом:
– Ты? Кухарка? Я видела, как ты ползала по полу, оттирая грязь, я не позволю тебе прикасаться к Френсису, – презрительно бросила графиня и, развернувшись, направилась было прочь.
– Графиня, я полагаю, Анна прекрасно знает, как следует обращаться с мылом. Уж если я позволяю ей готовить для себя еду, поверьте мне, риска никакого нет, – неожиданно вступился за женщину Габриель. Маргарет остановилась, нервно заламывая руки. Возможно, эта неприметная грязнуля окажется единственным шансом Френсиса.
– Хорошо. Иди со мной, – сдалась графиня и направилась дальше по коридору, спеша уйти из этого странного места. Анна же заискивающе бросила взгляд на Дитриха, прежде чем сделать шаг. Инквизитор лишь нетерпеливо махнул рукой и вернулся к рассматриванию двери.
Маргарет приказала уложить Френсиса в одной из комнат наверху. По словам кухарки, там располагался госпиталь. Комната Томаса была совсем рядом, но, помня его слова, Марго не рвалась к нему заглянуть. Получив должное лечение, они тут же уедут из этого ужасного места. Стражник снова бился в лихорадке – наступила очередная тревожная ночь.
Анна проворно закатала рукава своего старенького платья и вымыла руки на глазах у графини.
– Ну что ж, помоги нам Господь, – прошептала женщина и принялась осматривать больного.
«До чего же не вовремя! Тупая похотливая корова!» – ругался про себя Томас. Он не придумал лучшего места, чем госпиталь, чтобы спрятать острый кинжал среди инструментов. Здесь его вряд ли стали бы искать. Но тут притащилась его мачеха со своим амбициозным любовничком и все испортила.
Френсис был, возможно, красив, но абсолютно глуп. Идиот считал, что, женившись на графине, станет графом, даже не подразумевая о том, что титул вдовствующей графини не передается при замужестве. Полный, беспросветный идиот. А Марго? Ничем не лучше! Слепая влюбленная корова! Спрятавшись за ширмой, Томас наблюдал за ними в надежде, что удастся незаметно скрыться.
Роза не стала одеваться. Она была слишком зла на своего мужа. Как он смел так обращаться с ней? Унизил ее! Дважды! Даже трижды! Каждый свой вдох он брал у смерти взаймы, потому что как только у нее появится возможность, она вспорет его брюхо и выпотрошит, как курицу.
Отчего-то было не столько унизительно, сколько обидно. Необычные новые эмоции, которых прежде Роза не испытывала. Марко никогда ей ни в чем не отказывал. Как же она по нему скучала. Отец любил свою девочку, он заботился о ней. Будь он сейчас здесь, он ни за что бы не позволил этому случиться.
