Тонкое лицо Лэри выражало смешанные чувства. С одной стороны, она явно была рада, что ей не придется ублажать избалованную придворную чудачку. С другой, ее опасливое девичье нутро чувствовало подвох. Прошло не меньше минуты напряженных раздумий, прежде чем она неуверенно кивнула.
— Отлично! — я хлопнула в ладоши, окончательно выпав из образа надменной леди.
Юркнув в пыльную сумку, я достала пухлый запечатанный пакет из плотной желтоватой бумаги — безликий конверт без надписей и геральдических знаков, чуть помятый, с загнувшимися уголками.
Тень сомнения мелькнула в моей голове, когда я протягивала конверт незнакомой бордельной проститутке. Но менять план было некогда. Следом за конвертом из рук в руки перекочевала пачка банкнот. Нервным движением я потерла виски, вдруг разволновавшись — впервые с того момента, как ко мне попали документы.
— Может так случиться, — произнесла я сдавленно, — что я не смогу вернуться за бумагами. Тогда вместо меня приедет юноша, солдат. Он будет в темно-синей форме с королевской эмблемой на воротнике. Отдай конверт ему. И больше никому, поняла?
Лэри сдержанно кивнула в ответ.
Признаться, я не поняла, как это произошло. Ниратанцы появились из ночной темноты совершенно бесшумно, когда я ненадолго остановилась у озера, чтобы напоить лошадь.
Конечно, я знала, что они могут объявиться в любой момент. Я ждала их с той минуты, как покинула ниратанский лагерь, унося конверт в своей сумке. Но я не думала, что они проявят столь вопиющую осторожность, что смогут застать меня врасплох. Наверное, они следили за мной, ожидая подходящего для нападения случая. Впрочем, им не оставалось ничего другого. Без эффекта неожиданности у них почти не было шансов справиться со мной. Главное — чтобы слежка началась не с Тольсена, тогда им вряд ли пришло бы в голову искать конверт там.
Я не успела и шевельнуть пальцами для заклинания, как путы магии воды связали меня по рукам и ногам, и повалили на землю. Мох — пропитанная влагой губка — чавкнул под щекой.
Потом следовали долгие часы сидения в ниратанском шатре, в унизительном, привязанном к столбу, положении. Мне закрепили запястья так, чтобы я не свела ладони вместе — не применила магию. Спасибо, что не отрубили. От дикарей можно ожидать всего.
На соломенных тюфяках, максимально далеко от меня, сидели два парня-солдата и девчонка-служанка. Они тихо переговаривались между собой, косясь на меня поминутно. В одну из минут откинулось полотно входа в шатер, впустив внутрь высокую темноволосую женщину в брючном костюме. Все трое встали и вытянулись в струнку, разом примолкнув, утратив ко мне всякий интерес.
Не оборачиваясь на них, женщина обвела меня пытливым взором, задержавшись на вышитых птицах в овале из завитков; затем взор замер на подвеске в виде причудливо-художественной буквы Х.
— "Х" означает "Хэмвей"? — спросила женщина по-тиладски, с едва заметным ниратанским акцентом.
Решив, что нет смысла таиться, я сдержанно кивнула.
Ниратанка склонила голову и щелкнула каблуком — выказала почтение, соблюла этикет. Это было нелепо, и в ее темных глазах блеснули смешинки. Не дожидаясь от меня реакций, она пододвинула маленький табурет и села — по-мужски некрасиво расставив ноги.
— Хэмвей — древний прославленный род, — произнесла она задумчиво и тягуче, как будто вспоминая. — Безмерная честь для меня — встреча с вами, — опять букет молчаливого смеха в глазах. — Как ваше имя, леди?
Я помолчала перед ответом. Имя — это личное, оно близко к душе. Неприятно делиться им с врагом.
— Альтея, — произнесла я, превозмогая.
С солдафонкой в позе мужлана я уже была заочно знакома. Это Ксавьера Дионте, агент ниратанской разведки. Шпионка, сумевшая получить ценнейшие документы, попадание которых в чужие руки способно опорочить королеву, поставить под угрозу ее власть и стабильность в стране.
Будто подслушав мои мысли, она уточнила без сомнений:
— Мне ни к чему представляться, верно? Раз ваше перепуганное превосходительство здесь, значит, безопасники меня вычислили. Как же вы позволили солдатам поймать вас, госпожа?
Я не была перепугана, она неправа. Я была в смятении, и несколько пристыжена, напряжена, голодна, и в легком гневе. И ее поза оскорбляла мое зрение.
— Солдаты в этих краях очень сильны, — ответила я, как мне показалось, со спокойным достоинством. — Здесь могучие ветры, частые дожди и грозы, много рек и озер — много энергии стихий.
Озеро, несчастное окаянное озеро. Водные путы, уложившие меня лицом в мох, были созданы именно из него.
Ниратанка промолчала, разглядывая меня.
— Надеюсь, с вами вели себя подобающе?
Мне стало смешно, нервно-смешно. В горле завибрировало, в губах дрогнуло.
— Вас забавляет цирк, офицер? — спросила я нетвердо, определенно без достоинства.
— «Капитан Дионте», — подсказала она вежливо. — Или «милая Вьер». Вы вольны выбрать обращение по своему вкусу.
Кивком головы она выпроводила из шатра солдат и служанку, и, перепрыгнув с настроения на настроение, напряженно вздохнула. Черты ее смуглого грубоватого лица стали резче, глаза залило густой тенью.
