— Ты еще помнишь про свой портрет в его доме? — осведомился он сразу после того, как я сообщила о своей скорой отправке. — Тебе не интересно, зачем он там? Про свой странный недуг тоже не забыла? Как ты его объясняешь? Обвиняешь в нем Плюшку?
— Не вижу причин обвинять в нем Гренэлиса, — раздраженно ответила я.
Нужно было выставить его из своих комнат, но я проявила мягкотелость.
— Действительно, — кивнул он флегматично. — Могущественный маг с неизвестными возможностями и неизвестными планами на тебя. Со способностью забирать энергию других магов. Разумеется, он никак не мог повлиять на твое состояние. Наверняка, это была Плюшка. Или жара.
Я тяжело вздохнула, покосившись на дверь, и мысленно обругав свое безволие.
— Или представь мне доказательства, что Дир — чудовищный злодей, или заканчивай свою песню, — порекомендовала я устало, потирая лоб. — Надоел! И вообще, Риель отзывается о нем только хорошо…
Он сухо усмехнулся и покачал головой.
— Будь я Ксавьерой, выдал бы что-то вроде «вожделенный красавчик тебя трахнул, и его мнение сразу стало твоим»…
Я подумала, что ослышалась. Ведь это просто невозможно, чтобы Шеил произнес подобную мерзость. Ксавьера могла бы, конечно, но он…
Широко размахнувшись, вложив всю силу и всю злость, я дала ему оглушительно-звонкую пощечину.
В нем ничего не изменилось и не дрогнуло. Он взглянул на меня спокойно, заложил руки за спину, и мирно сказал:
— Извини меня за эти слова, они действительно отвратительны. Просто я не понимаю, почему мнение Риеля стало для тебя истиной, а мое — пустым звуком.
Я вновь вздохнула, набираясь терпения. Присев за столик для письма, я уткнулась в него локтями, и холодно ответила:
— А я не понимаю, почему ты стремишься помешать мне идти к цели, хотя недавно сам убеждал в том, что я должна претендовать на корону.
— Я пытаюсь помешать тебе заключить договор, условий которого ты толком не знаешь, — возразил Шеил, — с человеком, которого не знаешь совсем.
Можно подумать, я знаю тебя.
— И что ты предлагаешь? Как я получу результат, если не рискну?
— Я пойду к Гренэлису с тобой. И попробую разузнать о нем побольше.
Я побарабанила пальцами по столу.
— Каким образом? Полагаешь, он ведет дневник с описанием своих злодейств? Перестань! Твое присутствие будет только отвлекать нас. И раздражать его.
— Что-нибудь придумаю. Разберусь.
Нет, видят боги, я старалась быть терпеливой и держать себя в рамках. Но он выталкивал меня за них, как в той детской игре, где надо вытолкнуть соперника из нарисованного круга.
— Ксавьера кое в чем права, как ни странно, — процедила я сквозь зубы. — Ты слишком много о себе мнишь, и совершенно не помнишь свое место. Наверное, я сама виновата, что позволила тебе его забыть. Назначение офицеров — служение высшим сословиям. Будь я более решительной и резкой, поставила бы тебе условие: либо ты выполняешь мои указания и не споришь, либо катишься к Тьме. Но я мягкая и тактичная, и не скажу подобного…
Он выслушал молча, и согласно кивнул.
— Хорошо, я понял, — отозвался он, и взглянул на дверь. — Разрешите идти, госпожа?
Шеил Н-Дешью.
Записка, найденная на кровати, имела всего одну строчку — указание времени и места встречи, и не имела подписи. Почерк неровный, неуверенный, в орфографии — смешные ошибки. Записку явно оставил кто-то из местных.
Я отправился на встречу, для порядка поставив неподалеку пару солдат. Именно для порядка, для галочки. Если канцлер решит, что я ему здесь не нужен, мне не помогут ни солдаты, ни леди Хэмвей, ни Святые Предвестники. И не факт, к тому же, что леди Хэмвей вообще захочет помогать.
Канцлер очаровал ее до потери пульса, а вот мое доверие к нему сильно пошатнулось. Мне не нравилось, что его влияние на нее столь сильно, и я полагал, что ее испортившееся отношение ко мне — его заслуга. Если он отослал Ксавьеру и принялся настраивать Альтею против меня — это отличный повод для усиления тревоги.
Встреча назначилась в городе, в ремесленном квартале, неподалеку от мастерской кожевника. Улица кипела пестрыми потоками людей с котомками, тележками, кроликами и козами. Мастера работали едва не на проходе — гончары, кузнецы, стеклодувы, портные; здесь же велась торговля — эмоциональная, шумная. Хорошее место, чтобы затеряться в толпе.
Я отыскал среди обилия городской жизни кожевенную мастерскую, у которой ко мне моментально подошла женщина. Немолодая — хорошо за сорок, но подтянутая, крепкая, с грациозной статью. Строгое темное платье до середины голени, волосы по плечи — черные с сединой, драгоценности, тщательный макияж. Глаза, похожие на перезрелые вишни; взгляд с достоинством, но без высокомерия. Эффектная дама, цепляющая.
— Триджана Кианте, — представилась она, — глава Службы надзора. Не хочу, чтобы нас видели вместе во дворце, потому использовала записку. Рада, что вы откликнулись.
Я усмехнулся про себя. Передо мной главный стражник страны, и теперь я уж точно в полной безопасности.
