Джокер 2 (обескураженно): Очень оригинально. Нет, конечно, Аква завидует здоровым, глупо это отрицать, завидует тому, что они могут доверять самим себе; не знают, сколько стоит разум в аптеке; могут воспринимать свои мысли и чувства как данность, не ища в них подвоха; не убеждаются изо дня в день в своей беспомощности и бестолковости; им проще уживаться в общепринятых рамках; но больше всего она завидует их ЦЕЛОСТНОСТИ. И все-таки ты неправ. Ты когда-нибудь видел, как она смотрит на уравновешенных людей? Она смотрит на них, как на произведение искусства в музеи, как на торжество гармонии над хаосом… так что, вот так вот. Еще идеи – зачем она пишет?
Джокер 1: Может, ей просто нравится?
Джокер 2: А может, ей просто нравится НЫТЬ?
Дружный смех.
Джокер 2: Не знаю, не знаю… Королева, в каждой строчке Королева, каждая строчка о Королеве, каждая строчка – Ее.
Волк: Похоже на историю болезни.
Джокер 2: Автопатография? Интересная мысль, но опять же – зачем?
Джокер 1: Чтобы поиздеваться над переводчиками.
Волк (осторожно): То есть ты хочешь сказать, что Аква месяцами ломала голову над безумной игрой слов специально, чтобы потом какие-то посторонние люди мучились, переводя ее тексты на другой язык? ЗАЧЕМ?
Джокер 1 (по-детски непосредственно): Ну так весело же.
Волк (глядя на Джокера 1 с состраданием) А затем она отказалась от игры слов, потому что ей стало этих посторонних людей жалко, так, что ли?
Джокер 1 (с готовностью кивая): Королева их и так покарает.
Волк (шепотом Джокеру 2): Он бредит.
Джокер 2 (отвечает шепотом): Не больше чем сама Аква. (Громко) Хорошо-хорошо, мы это обязательно учтем. Дубль номер два – зачем Акве автопатография?
Волк: Поиграть в писателя.
Джокер 2: Ну и выбрала бы другую тему.
Волк: А она играет в СУМАСШЕДШЕГО писателя.
Джокер 2 (смеется): Так долго? Она бы наигралась уже десять раз.
Волк: А что, если она не может остановиться? (грустно улыбается)
Джокер 2 (становится серьезным): Не смешно. Аква просто… изучает… свою болезнь… в течение длительного времени – вот.
Джокер 1: Аква не может писать ни о чем другом, потому что она предана Королеве.
Неловкая пауза. Джокера 2 всего передергивает, он обхватывает голову руками, раздраженно проводит ими по волосам и складывает на затылке в замок; запрокинув голову, глядит в потолок, скривив губы. Волк пристально смотрит на Джокера 1 с выражением жалости, безнадежности и безмерной досады.
Волк (обращается к Джокеру 1, говорит как можно мягче): Видишь ли, нами всеми, в той или иной мере, руководит Королева, но мы не должны ей полностью подчиняться, мы должны отделять ее волю от своей, у нас должна сохраняться КРИТИКА к своему состоянию. Королева – болезнь, и когда ты ее боготворишь, ты…
Джокер 1 (заученно): Воля Ее величества критике не подлежит.
Волк обреченно качает головой.
Джокер 2 (обращается к Волку): Оставь, это безнадежно… Но я тут подумал, ведь эта болезнь – табу. Зачем писать о том, о чем принято молчать? Эпатаж? Провокация?
Волк: Идея фикс. / Джокер 1: Чтобы показать, что все не так, как принято думать.
Джокер 2: Борьба со стигматизацией?
Волк: Акву что, заботит судьба других больных? Ей просто не с кем об этом…
Джокер 2: Тогда, скорее, борьба с самостигматизацией. Все это близко, но почему-то не совсем то…
Волк: Согласен. А тебе не приходила в голову мысль, что Аква сама не знает, зачем пишет, но делает это, потому что ей так велит Королева?
Джокер 2: В смысле? Просто выполняет королевскую прихоть?
Волк грустно улыбается.
Джокер 1: Почему прихоть? Аква служит Королеве точно так же, как и мы, с той лишь разницей что Королева – ее муза, и, если бы не она, Аква никогда бы не начала писать. Вспомни, как все начиналось…
Джокер 2 (мрачнеет): Но если это блажь Королевы, то вся писанина Аквы – простое проявление болезни, как кашель при простуде… тогда… тогда все бессмысленно…
Волк (спохватившись): Но это всего-навсего предположение…
Джокер 2: Уходите все отсюда.
Волк: …одно из многих…
Джокер 2: Пожалуйста, уходите!
Волк (тихо): …и не факт, что мы перечислили хотя бы…
Джокер 2: Пошли все вон!!!
Волк вздыхает и уходит вместе с Джокером 1.
