— В таком случае тебе не о чем беспокоится, Селлина. Тебе дано куда больше времени, чем кому бы то ни было иному, поэтому рано или поздно ты раскроешь все свои загадки. Но будь осторожна: не на все вопросы найдутся ответы, такова жизнь и против её законов никому нельзя пойти, даже тебе.
— Я учту, — обернулась она и подошла к Зоренфеллу. — Ты слишком добр ко мне. Даже не знаю, чем больше вызвано страхом или сочувствием, но это не важно, ты мне помог, и я тебе за это безмерно благодарна.
После своих слов Селлина нежно обняла парня. Сейчас Зоренфелл словно впитывал в себя тот бурный круговорот чувств, что испытывает сейчас Судьба, не подавая даже вида. Объём её души безмерен, чувств куда больше, чем у какого-либо другого человека, но она не знала до сего момента, как их воспринимать, как ими пользоваться и что они означают. Теперь ему стало ясно, каким образом она нашла ответ на столь терзающий и сложный вопрос о любви.
— Зоренфелл! — после пары стуков в дверь, вошёл мистер Марвин. — А ты всё работаешь, рад видеть такое рвение во благо школы.
«Зачем стучаться, если ты всё равно зашел сразу же? А если бы её видно было, блин?!» — проникли в голову Зоренфелла гневные мысли.
Благо с виду казалось, что он просто развернул стул и смотрел в окно, ибо образ Селлины скрыт от чужих глаз, чтобы как раз и не возникало подобных конфузных ситуаций, при которых их могут обнаружить.
— Во благо школы? — повторил он, разворачиваясь. — Ну, как сказать. Я достаточно часто слышу от Вас, что Вы сильно беспокоитесь за благосостояние учеников и школы, но подобное «рвение», — скопировал Зоренфелл фразу директора, — несколько сомнительно, по крайней мере с виду.
Сам того не понимая, Зоренфелл довольно наглым образом отвечал директору. Возможно, своеобразным фактором самоуверенности сыграла та беседа, что только-только развернулась между ним и Судьбой. Если он преодолел испытание Судьбы, то чего париться о каком-то директоре обычной школы?
— В твоих словах есть доля правды, я мог бы надеть на себя маску образцового директора, беспокоящегося о своем втором доме, а сам тем временем промышлять чем-то недобрым, — решил поиграть в ту же игру мистер Марвин. — Однако, найти в этом смысл я не могу, поскольку было бы глупо создавать столь комфортные условия для учеников, прилагать все те усилия, чтобы организовать счастливое времяпровождение в школьных стенах и не допускать, чтобы у кого-либо возникли неприятные воспоминания о счастливом детстве, если бы меня волновало нечто иное. Но мы ведь говорим о другом, так ведь?
— Верно, прошу прощения, — улыбнулся Зоренфелл, услышав удовлетворительный ответ. — Продвигается всё пока что хорошо, но ничего конкретного сказать ещё не могу. Ранняя стадия разработки, так сказать.
— Можно ли мне узнать парочку подробностей о предстоящем мероприятии? Нынче ходит много слухов о том, что ты готовишь нечто грандиозного, но, к удивлению, никто не знает, что конкретно. Все из организационного комитета молчат, как один, никто не признается, вот мне и стало несколько тревожно, — пройдя пару шагов и захватив стул, мистер Марвин сел напротив стола Зоренфелла.
— Подробностей я не могу озвучить даже Вам, пусть мне и необходимы Ваши одобрения в некоторых делах.
— Даже так? — удивлён директор. — Но ты ведь понимаешь, что я могу снять тебя с должности, если я не буду знать о том, что ты готовишь? Мне сложно оценить риски, если я обделен знаниями.
— Да, я прекрасно это понимаю, однако, меня бы не выбрали единогласным решением, если бы мои идеи как-то пагубно влияли на школу или учеников, верно? И даже если вы меня сместите, то процесс будет продолжаться до самого финала и без моей помощи. Неужели Вы станете разгонять весь орг. комитет и отстранять от дела студ. совет?
— Нет, конечно, просто больно заинтересован в твоём проекте.
— Знаете, почему я решил оставить план негласным? — задал риторический вопрос Зоренфелл. — На самом деле же всё предельно просто: это один большой сюрприз. Сюрприз не только для учеников школы, но и для учителей, не исключая Вас, мистер Марвин.
— Вот как?
— Как и вам бессмысленно надевать маску якобы образцового директора, так и мне без надобности устраивать из общего праздника какой-то тотальный ужас. Думаю, Вы меня понимаете, спокойно рассуждал Зоренфелл. — Могу лишь заверить, что Вам откроется самый лучший школьный фестиваль за всё время существование нашей любимой школы.
— Что ж… — призадумался директор, глядя прямо в глаза Зоренфеллу. — Раз так, то, думаю, можно рискнуть и довериться тебе, твой взгляд не врёт с намереньями. Тем не менее я всё же хотел бы услышать хоть бы поверхностный план фестиваля, чтобы знать, к чему быть готовым.
— Спасибо за доверие, — слегка поклонился парень. — Поверхностным планом, кстати, поделиться могу. Тут скорее не план, а мои желания, которые можно было бы претворить в жизнь.
— Хорошо, я весь во внимании.
