— Почему? — не понял Лайм. — Зоренфелл же не плохой.
— В том-то и дело, — вздохнул Эрих. — Мария может влюбиться в него.
— Кстати, да, он ведь так старательно ей помогает, — согласился Квинн.
— А ведь Мария девчонка ранимая, раз из-за какого-то придурка так изводилась…
— Тогда может Вы поговорите с ним об этом? — предложил Квинн.
— Стоит, так и сделаю, но позже.
У Эриха родилось сомнение, которого не было доселе перед этим добрым парнем. Он видел сам все его старания по возвращению Марии в школу, но, узнав о таких слухах, начал опасаться за плохие последствия подобных отношений. Конечно, он не знает всех подробностей, да и парни за него заступаются, хотя они меньше дня знакомы и были им избиты, но Эрих боится, что, если Мария влюбится в Зоренфелла, а он ею поиграет и бросит, то она разочаруется чуть ли не во всем мире и парнях. Тогда её депрессия, как кажется Эриху, так просто не пройдет…
Тем временем Мария была шокирована незнакомыми гостями, так мило распивающими чай у неё дома.
— К-кто это был? Почему сначала я вижу тебя с отцом, а теперь там вообще толпа парней?!
— Погоди, ты шибко не нервничай, — попытался Зоренфелл её успокоить. — Дай мне все объяснить. Присядь…
Мария послушалась его, села на свою кровать и пристально начала смотреть на него. А Зоренфелл едва выдерживал смех от её нынешнего образа домовенка: взъерошенные волосы, мятая одежда, вмятина от подушки на щеке.
— Где у тебя тут расческа?
— Зачем тебе?
— А зачем людям расческа? — пробурчал недовольно Зоренфелл. — И она не мне нужна.
— В верхнем ящичке стола, — указала она.
— Угум-с, — взял Зоренфелл расческу и начал расчесывать Марию.
Мария была смущена таким жестом со стороны парня, но не стала отпираться или не хотела что-либо говорить, ей приятно такое отношение и подобная забота. Но и все-таки, один вопрос она задала:
— Почему ты это делаешь?
— Просто захотелось, мне всегда нравилось расчесывать девушек.
— Д-девушек? — негативно смутилась Мария.
— Ну, я расчесывал волосы у мамы, у неё они длинные… — вспоминая, говорил он. — И благодаря маме мне нравятся женские волосы, так как они приятно пахнут, нежны на ощупь, да и заботиться о волосах расслабляет. Блин, несколько странно это звучит… — растерялся Зоренфелл.
— Ничего, мне нравится, — тихонько произнесла Мария.
— Так вот, эти парни из компашки Тобена.
— Ч-что? — испугалась она. — Ты все-таки…
— Выслушай меня для начала, а потом выскажешься, хорошо?
В ответ Мария кивнула.
— Пусть ты и просила меня не вмешиваться в твои проблемы, но я не смог удержаться и навалял Тобену и его друзьям! — довольно произнес он. — После отвел их к директору, где он сам обо всем рассказал и в понедельник ждут в школу их родителей, а также Эриха, ему я уже сказал.
— Но почему ты меня не спросил?
— А чего мне тебя спрашивать? И так ведь понято, что бы ты ответила.
— И что?
— Ну, что-то вроде «не надо этого делать, пусть остается как есть, со мной все в порядке» и так далее… Возможно я не прав, но смысл, по крайней мере, такой.
— И вовсе ты не прав… — фыркнула Мария.
— Как знаешь, — равнодушно ответил Зоренфелл, продолжая приводить прическу девчонки в порядок. — После разговора у директора парни попросились сводить их к тебе, чтобы извиниться за их проступок. Вот так они здесь и оказались.
— Извиниться?
— Да. А чему ты удивляешься? Я, конечно, не хочу принижать твоего бывшего возлюбленного, но именно его происки это были, а не этих ребят. Если бы не Тобен, то и истории вовсе бы не было.
— Вот как… — с ноткой тоски в голосе произнесла Мария.
— Кстати, отвлекусь немного от темы… Хочешь завтра пойти погулять со мной и с моим хорошим другом?
— Погулять?
— Или тебе хочется в «берлогу»?
— Я… подумаю.
— Вот и хорошо! — закончил он расчесывать Марию. — Готово! Теперь ты отлично выглядишь, — улыбнулся Зоренфелл.
Эти слова и подобное отношение раз за разом вызывали нотки смущения у Марии.
— И еще кое-что…
— Что? — взглянула она ему в глаза.
— Раз уж дело твое разрешается, то, может, ты в школу вернешься? Тебе не стоит ни о чем беспокоиться, мы с тобой одноклассники, и я тебя никому не дам в обиду.
Мария опустила взгляд в пол, но и не говорила ничего против.
— Мне, честное слово, не хочется, чтобы ты теряла всю себя из-за небольшой ошибки в выборе. Пусть эта фраза покажется банальной, но ты достойна большего, и тебе не стоит обращать внимания на всякие глупости, ровно также, как и на тупых людей.
Мария продолжала молчать. Зоренфеллу показалось, что она ищет ответ в самой себе: быть упертой и делать все по-своему или довериться парню и вернуться в школу. Она, конечно, и сама понимала, что школа необходима для получения знаний и для будущего в целом, но слишком боялась слухов, порицания со стороны других детей, а возможно и учителей.
— Ну так что, скинешь свою маску?
— Я…
— Я попробую туда сходить… Но пообещай, что будешь рядом, — робко произнесла Мария.
— Хорошо, тебе не о чем беспокоиться, все будет нормально.
— Но почему ты это все делаешь?
— В каком смысле?
— Ну, возишься со мной, решаешь мои проблемы и заступаешься…
