— Разве это имеет значение? — брякнул Зоренфелл. — Просто захотелось.
Мария оказалась недовольной таким ответом, но Зоренфелл и не собирался перед ней распаляться. Мария решила все-таки спуститься к парням и выслушать их, чтобы сделать первый шаг как для себя, так и ради того, что сделал для неё Зоренфелл.
Стоило ей вновь появиться на глазах парней, сидящих на кухне, как эмоции и чувства, которые они испытали, увидев её, значительно изменились. В них смешалось восхищение, умиление, даже отчасти неверие, сопоставляя с прошлым её образом.
— Эй, Лайм, а она и в прошлом была такой красивой? — спросил Данни.
— Д-даже не знаю… — удивленными глазами глядел он.
И Эрих разделял их чувства. За два года развязной жизни Марии он привык к ней неряшливой и потрепанной, не следящей за собой и за своей красотой, но стоило ей немного привести себя в порядок, как сразу произвела воистину мощный эффект.
— Спускайся, Мария, — позвал Эрих, — сейчас тебе твоего любимого чая налью.
— П-привет, — скромненько поздоровались парни почти в один голос.
— Здравствуйте, — робко ответила Мария и тут же спряталась за спину Зоренфелла, вцепившись ему в руку.
— Как маленькая, ей богу… — выразился Зоренфелл, впечатленный таким неожиданным действием для девочки её возраста, а тем более для «бывшей» пацанки-рокерши.
Пара присоединилась к чаепитию, сев рядом с остальными за стол. Мария заметно стеснялась компании такого количества сверстников и, по всей видимости, опасалась их, вспоминая то, чем они в прошлом промышляли.
Парни заметили её волнение и пусть сами испытывали похожие чувства, но нашли в себе смелость исполнить то, ради чего пришли:
— Мария, мы были не правы… — начал Данни.
— Прости нас за то, что мы натворили два года назад, нам очень жаль, — продолжил Лайм.
— Извини нас, мы поступили не по-мужски, — закончил Квинн.
Для эффектности они встали со стульев, сделали легкий поклон, опустив взгляд, и говорили все четко и внятно.
— Х-хорошо… — шокированная таким жестом, ответила Мария.
«Думаю, она даже зла на них не держала… Как, в общем-то, и на самого Тобена. Она просто боялась возвращаться в тот мир, в котором оказалась по их вине. Не хотела терпеть издевательства… — пришел к выводу Зоренфелл, глядя на неё. — И как же все-таки изменился её характер, когда я снял с неё маску грубости. А ведь она и сама её носила не с большим энтузиазмом».
— Фух… Не знаю, что бы я чувствовал, если бы она меня не простила… — высказался Данни.
— Да все равно на нас, — решил опровергнуть Квинн, — мы виноваты.
— Главное то, что теперь все хорошо! — улыбчиво выделил Лайм.
— Ты же теперь пойдешь в школу? — поинтересовался Данни. — Меня совесть загрызет, если нет… — расстроенно пробормотал он.
Как оказалось, остальные двое друзей солидарны с такой позицией. Пусть они только сегодня узнали о всей тяжести той шалости, но уже захотели все исправить. Зоренфелл это понимал и такие решительные действия вызывали восхищение.
— Пойду, — кивнул Мария, чем вызвала радость у парней.
Но больше всех счастлив был именно Эрих, который размешивал сахар в чашке чая. Он скрывал это чувство, показывая всем свою большую спину, но Зоренфелл понимал это без слов и вида потому, что своими глазами успел заметить, как сильно переживал отец за свою дочь.
— Ура-а! Это круто! — обрадовался Лайм.
— Да-да! Тогда, можно стать твоим другом? — спросил вдруг Данни, можно сказать, не подумав.
Конечно, подобный вопрос ошеломил Марию. Все удивились такому повороту событий, но Данни и не парился, все также глядя своими веселыми и добрыми глазами на Марию. Но она не заставила всех долго ждать с ответом…
— Угу…
— Вот и замечательно, — потянул Данни чай.
— Н-ну ты даешь… — произнес Квинн, чем передал мысли всех остальных парней.
«Кажется, у этой истории будет счастливая концовка… — думал в это время Зоренфелл. — Замечательное чувство удовлетворения после качественно проделанной работы… О да, это опустошение! Как хорошо, что оно бывает крайне редко, ведь пришлось бы много пыхтеть…»
Следующая пара часов прошла незаметно в веселом гомоне под сахарное печенье. Мария более-менее привыкла к новой компании и местами добавляла свои слова. Парни, как того и ожидал Зоренфелл, оказались отзывчивыми и довольно болтливыми, благодаря чему нашли такую тему для разговоров, с которой язык Марии развязался.
После всего мероприятия, когда все уже начали расходиться, Эрих попросил Зоренфелла задержаться «подышать вечерним бризом». Мария в это время вернулась в свою комнату, желая подготовиться к возвращению в школу.
— Что-то спросить хотели, господин Эрих?
— Господин прям-таки… — пробормотал в ответ он. — Учитывая то, что ты сделал для моей семьи, ты для меня как родной, так что можно и без этого обойтись.
— О как, приятно, — признался Зоренфелл.
— Что ты думаешь о Марии? — серьезно спросил Эрих.
— Хм… — задумался парень. — Скромная, добрая и заботливая девчонка, довольно искренняя, очень чувствительная — если обобщить все то, что я увидел за пару дней.
— Угу… — принял он ответ. — А что чувствуешь?
— В каком плане?
— В романтическом, — неловко произнес Эрих.
