— Не-а. Если бы победил, то не носить мне титула Императора. Мы три раза сходились в драке и три раза все завершалось ничьей. Мне казалось, что я видел в нем что-то похожее, что есть и во мне. Может цель, может те же эмоции, а возможно и нечто большее… Думаю, мы могли бы стать друзьями, если бы пути наши не разошлись и судя по тому, что он сказал мне по телефону, он тоже не отказался бы от такого, развернись судьба иначе.
— Почему вы с ним не разговаривали? Вдруг бы что-нибудь изменилось, как ты и сказал.
— Нам не нужны слова, чтобы донести чувства. Мы деремся и в драке раскрываем терзающих нас демонов. Это дарит нам успокоение.
— Не понимаю я вас… Нельзя же кулаками все решать, вечно себе воюете, а ведь голос дан людям, чтобы говорить, разговорами можно и достучаться до человека.
— Иногда бывают такие моменты, когда одних слов мало, чтобы донести суть.
— Ну не драться же!
— Да, конечно, все зависит от случая, мы ведь говорим о безумных подростках-хулиганах, в голове которых жила сплошная обида на личные темы, начиная от простой ссоры и заканчивая проблемами в семье. Помнишь я говорил, что у каждого свой скелет в шкафу?
— Угу.
— У всех «уличных» этот скелет гораздо больше, чем у кого-либо другого, и он растет случай от случая. Отчасти потому я и подтолкнул Эмбера на создание Юнгара. Просто мне больно видеть хороших ребят, сжигающих свое время в пустую, они переросли «улицы» и должны измениться.
— Иногда возникает такое чувство, когда ты говоришь об «улицах», словно это школа для хулиганов, свободный вход, но трудный выход, свои правила и устои, а вместо уроков очередная драка, исходя из которой каждый находит для себя какой-то ответ на терзающий вопрос — это странно, но и в то же время удивительно.
— Хорошее сравнение, — улыбнулся Зоренфелл.
Картина той драки в ангаре не покидала не только Марию, но и самого виновника торжества. Однако терзало его иное, один вопрос: «Мог ли я поступить иначе?». Он обладает несравнимой ни с чем силой, но она оказалась бесполезна в такой ситуации. Не дерись сейчас, пришлось бы это сделать в другой раз. Неизвестно, поступил бы босс той шайки также, если бы ситуация отличалась. Страшно подумать, что могло бы стать с Марией, если бы не он. Страшно снова увидеть её слезы, знать о том, что она мучается…
Из этого урока Зоренфелл усвоил одно — в некоторых ситуациях лучше разобраться сразу и самостоятельно, не прибегая к использованию силы, ведь она не всесильна. Выбери момент времени, сохрани его и вернись, если потребуется — все просто и доступно, открывает кучу возможностей: если захотеть, то можно стать несметно богатым, если пожелаешь, то станешь хоть президентом, приложив, конечно, усилия. Однако слабости есть у всех, а изъян сохранений — мораль и сам человек.
Она позволяет тебе посмотреть на мир с разных сторон. Будь богатым, будь бедным; будь добрым, будь злым; будь умным или глупым — все зависит от тебя. Ты находишь для себя множество возможностей, но однажды задашь один простой вопрос: «Правильно ли то, что я делаю?». Отсюда и идет разветвление на хорошее и плохое.
Зоренфелл давно для себя избрал хороший путь, как ему кажется, потому что не видел в противоположном ничего интересного. Абсолютная свобода в своих действиях приводит в конечном счете к абсолютной скуке и тоске. Добро же напротив несет в себе ограниченность, принятие контроля и встречу с трудностями. Трудности делают человека сильнее, а значит, быть добрым, значит быть сильным? И все же, как бы то ни было, в хорошем всегда содержится плохое, а зло хранит большую доброту.
— Зоренфелл, теперь все кончилось? — спросила вдруг Мария после недолгого молчания.
— Да, Мария, теперь все будет хорошо. Отныне быть тебе такой же, как и все, — слегка усмехнулся он.
— Трудно поверить, что этот ужас закончился…
— Разве не скучаешь по року?
— Нисколько! — приободрившись ответила она. — Теперь, если захочу, то могу с папой послушать что-нибудь интересное, иногда включаем диски его группы. А еще я начала учиться играть на гитаре.
— Тоже Эрих учит?
— Ага, он в этом хорош.
— Рад слышать… Мы уже почти пришли, — заметил он её дом.
— Может зайдешь к нам сегодня? Ты давно к нам не заходил, папа все еще ждет, что ты к нам наведаешься, как тогда, когда ходил каждый день.
— Только ли он? — с намеком спросил Зоренфелл.
— Не важно… — смутилась Мария.
— Хорошо, но с одним условием.
— Каким? Снова что-то замышляешь?
— Я не я, если все будет слишком просто.
— Да-а… — вздохнула она. — Это в твоем стиле.
— Приготовишь ужин самостоятельно.
— Чего? — опешила Мария. — Но ведь я никогда почти не готовила…
— Все с чего-то начинают, не нужно переживать.
— Но я…
— Просто попробуй, иначе откажусь.
— Ладно, — с недовольством фыркнула она.
