Сохрани Страну Чудес полностью

– Сволочь! Я не отдам тебе её, слышишь! – Крис замахнулся кулаком на дракона, но тот бесстрастно свернул кольца и уселся на своё место. Крис тяжело дышал.

 – Отправить это сообщение? – Спросил голос.

 – НЕТ! – Зло огрызнулся Крис.

Отвечать не было смысла, так же как и слушать остальные сообщения. Они, наверняка были восторженными поздравлениями, предвкушением прорыва в проекте, восторженными мечтами о вечной молодости. Впереди маячила фигура Стеклянного Города — сообщение от Сети, вероятно, проект получил высокий статус в планах Города.

Голос Криса в этом потоке никто бы не услышал. И не стал бы слушать. Цель достаточно высокая, чтобы забыть обо всём. Он подумал, что и сам мог бы быть в этом восторженном хоре, если бы не знал близко Шейлу. И, если бы не было Элис...

Он говорил с Шейлой об этом. Она сказала тогда, что для него это невозможно. Крис не понял, почему. Но она знала это точно. И теперь, когда Шейла мертва, все, что у него есть — это Элис.

Он вскочил, готовый к действию. Всё просто. Через Сеть действовать нельзя — это станет сразу известно. Через людей — тоже. Все члены проекта — на стороне Эрика, и даже помыслить не могут о чём-либо другом, ведь их мечта так близка. Теперь решение совершенно чётко обрисовалось перед ним. Оно было на грубом материальном плане, Крис слишком долго жил среди техов, чтобы не потерять способность видеть вещи просто. Есть Элис. Она находится где-то в городе. Её надо найти. Ему мешают только стены и двери, но у него есть всё, чтобы с ними справиться.

Голос остановил его у выхода.

 – Крис Рейнвалкер! Для тебя личное сообщение.

Он повернулся и вгляделся в конец ряда фигур. Повинуясь его взгляду, ряд пришёл в движение, всё быстрее и быстрее Крис скользил вдоль него. Последним в ряду стоял мохнатый тролль с молотом на плече. Этот аватар был Крису незнаком. Крис поднял голову.

 – Встречай! – Проскрипел тролль всего одно слово. В этот самый момент входная дверь открылась и в комнату вбежала Элис.

...золотой солнечный свет пропитывает всё вокруг: траву, камни, узорчатые створки ставень. Ампула медленно вращается в воздухе, камень у дорожки всё ближе. На траве лежит Шейла. Глаза закрыты, на щеке две узкие белые царапины медленно краснеют и покрываются бусинками крови. Голос Шейлы: "Беги отсюда! Беги, не останавливайся, через море, на другие острова, в другой конец мира. Беги, как бежала я."

Элис вздрогнула и открыла глаза. Всё те же пыльные зеркала вокруг. Она вернулась в сон, в тот самый момент, когда он прервался. Но теперь она осознавала, что это сон, теперь он был остановленной картинкой, в которой она могла ходить, проигрывать её заново и переигрывать её снова. Столько раз он ей снился, чуть отличаясь в деталях, но это место всегда было точным. Назад. Голос Шейлы: "Беги, как бежала я." Почему Элис никогда не обращала внимания на последние слова?

Она бежала. От смерти. Может быть, однажды, ампула уже разбивалась, и именно тогда все люди умерли... Тогда, триста лет назад? А Шейла чудом выжила?

 "Ты говорила, что раньше людей было много-много."

 "Да. И жили они в городах. В больших домах друг над другом."

 "Мама, а почему все умирают?"

 "Так должно быть, Элис. Если бы никто не умирал — и людей и зверей было бы много-много, и им негде было бы жить."

Высокие дома, множество окон друг над другом, и странный шум, похожий на водопад. Элис посмотрела вниз. Всё пространство между домами было заполнено бурым потоком. Много-много людей, плотная шевелящаяся масса тянет множество белых сморщенных рук. Как черви в перегнившем яблоке. Она посмотрела вдаль, но и там копошилась человеческая масса. Она поднялась выше домов и полетела над городом. Прозрачные крылья несли её всё выше. Город показывал признаки разложения: стеклянные башни осыпались, превращаясь в ржавые решётчатые конструкции.

Но ведь, когда яблоко уже съедено, черви умирают. Если не успевают стать мухами и улететь, если умеют. А что будет, когда весь мир, как яблоко, будет съеден?.. А кто успел стать мухой, как она — куда им лететь? Искать новые яблоки, новые миры для разрушения?

Она двигалась всё дальше, но искорёженному городу не было конца. Наоборот, впереди конструкции становились всё выше, всё уродливее. Люди соревновались. Кто больше потребляет — тот успешнее, кто быстрее превращает вещи в мусор — тот круче, кто эффективнее рушит информацию в хаос — у того больше шансов стать мухой? Может быть правы спириты в своём недеянии*.

Она поднялась высоко, отсюда уже нельзя было различить отдельные строения. Всё внизу было словно покрыто шершавой ржавчиной, и линяя горизонта тоже казалась зазубренной, как рваный железный край. Как черви помогают распадаться яблоку, превращая его в почву, в ту субстанцию, из которой оно выросло, так и люди превращали мир в крошащиеся скалы, покрытые ржавой пылью, каким он был много миллионов лет назад.