Иэн знает, что для Мэрайи настал момент мщения. За инцидент с Макманусом и за это видео. Правда, он, Иэн, даже не подозревает, как кассета попала к Мецу, но Мэрайю сейчас не смягчишь подобными отговорками. К тому же для нее самой лучший способ реабилитироваться – доказать, что Вера действительно исцеляет людей. А чтобы это доказать, она расскажет о его брате.
Око за око… Иэна разбирает смех. Забавно, что именно его настигло библейское правосудие. Но удивляться нечему: он хотел использовать в своих интересах частную жизнь Мэрайи, а теперь она точно так же поступит с ним. Ухватившись за края своего стула, он готовится к Страшному суду.
Малкольм Мец стоит прямо передо мной. Со своего места справа от него Джоан отчаянно пытается привлечь мое внимание, чтобы я не наговорила глупостей. Я знаю, что она подает мне знаки, но вижу только Иэна, сидящего в глубине зала.
Я думаю о докторе Фицджеральде и его показаниях. О том, как Джоан вошла в свою контору, а там Иэн, готовый сыграть роль ее помощника. О том, какое у него было лицо, когда свидетельское место занял Макманус и когда включили эту жуткую видеокассету. Да, он не совершенство. Но разве я совершенна?
Я смотрю на Иэна, спрашивая себя, читает ли он мои мысли. Потом поворачиваюсь к Малкольму Мецу:
– Абсолютно ничего.
Эта сука врет! По лицу видно. Мец готов поставить сбережения всей своей жизни на то, что там, в Канзас-Сити, Иэн Флетчер так или иначе выяснил: все эти чудеса – чушь собачья, а Верины видения и кровоточащие раны – дело рук ее матери. Флетчер молчит, потому что не хочет раньше времени раскрывать свою сенсацию, а Мэрайя – потому что не хочет себя дискредитировать. Как быть? Опять обвинить ее во лжи? Или есть другой путь? Выдержав паузу, чтобы собраться с мыслями, Мец спрашивает:
– Вы любите свою дочь?
– Да.
– И вы все ради нее сделаете?
– Да.
– Даже жизнью пожертвуете?
Мец не сомневается: сейчас она представляет себе Веру, маленькую и жалкую, на больничной койке.
– Да.
– А опеку вы отдать готовы?
– П-простите, что? – запинается Мэрайя.
– Я спрашиваю вас, миссис Уайт, отпустите ли вы Веру, если эксперты докажут вам, что с отцом ей будет лучше?
Мэрайя хмурится, смотрит на Колина, а потом снова поворачивается к его адвокату:
– Да.
– У меня все.
Разъяренная Джоан требует, чтобы ей опять предоставили право допроса ответчицы.
– Мэрайя, – начинает она, – для начала давайте разберемся с этой видеокассетой. Расскажите нам, пожалуйста, о событиях, предшествовавших эмоциональному всплеску, который мы видели.
– Иэн Флетчер поклялся, что не будет использовать Веру в своей передаче. Только при этом условии я разрешила ему снимать кардиологическое обследование мамы. Но стоило мне отвернуться, оператор тут же направил камеру на мою дочь. Я вскочила, чтобы ее заслонить.
– О чем вы в тот момент подумали?
– О том, что не позволю ему снимать Веру. Внимания средств массовой информации ей и так хватало с избытком. Она ведь маленькая девочка. Я пыталась обеспечить ей возможность жить сообразно ее возрасту.
– В тот момент вы были эмоционально неустойчивы?
– Наоборот. Я была устойчива как скала. Я полностью сфокусировалась на Вериной безопасности.
– Спасибо, – говорит Джоан. – Теперь вернемся к последнему вопросу мистера Меца. Если осуществится его сценарий, Вера будет помещена в новую среду. Ей придется жить с женщиной, которую она однажды застала со своим отцом в весьма щекотливой ситуации. Вскоре у этой женщины родится ребенок. Вера покинет знакомые стены, а вслед за ней с вашего газона на другой конец города переместится, вероятно, толпа ее фанатов. Я правильно обрисовала перспективу?
– Да, – произносит Мэрайя.
– Хорошо. Тогда скажите: за время этого разбирательства Колин убедил вас в том, что он сможет позаботиться о Вере лучше, чем вы?
– Нет, – растерянно отвечает Мэрайя.
– А доктор Орлиц, психиатр, назначенный судом, убедил вас в этом?
– Нет, – уже увереннее говорит Мэрайя.
– А доктор Де Сантис, психиатр, нанятый истцом, убедил вас, что Колин будет лучшим родителем, чем вы?
– Нет.
– Тогда, может быть, вас убедил Аллен Макманус?
– Нет.
– Мистер Флетчер?
– Нет.
– Остается доктор Берч. Убедил ли он вас в том, что Колин для Веры – лучший опекун, чем вы?
Улыбаясь Джоан, Мэрайя подносит микрофон чуть ближе к кубам и говорит громко и твердо:
– Нет. Не убедил.
Все наши свидетели выступили, и судья объявил очередной перерыв. Я сижу в маленьком кабинете, который выделили нам с Джоан, и жду. Через несколько минут дверь открывается и входит Иэн.
– Джоан сказала мне, что ты здесь.
– Это я попросила ее.
Он, видимо, не знает, что ответить.
– Спасибо за доктора Фицджеральда, – продолжаю я.
Он пожимает плечами:
– Я в некотором роде должен тебе.
– Ничего ты мне не был должен.
Я встаю из-за стола и подхожу к Иэну. Он держит руки глубоко в карманах, как будто боится до меня дотронуться.
– Наверное, мне тоже следует тебя поблагодарить, – бормочет он. – За то, чего ты не сказала.
