- Знаю, ты хотела бы видеть не меня, - усмехнулся парень, присев на край кровати и чмокнув её в лоб. В последние недели он старался проявлять свою любовь лёгкими поцелуями и объятиями. Окане, конечно, против не была, ведь так гнетущее одиночество сколь-либо сглаживалось.
- Прости, - она склонила голову на бок, - просто мне хочется поскорее вернуться к магическим изобретениям.
- Всё ещё? - удивился парень.
В его голубых глазах Окане видела беспокойство; оно было другим - Мастер смотрел иначе, но понять, почему другим и где пролегает эта разница, девушка не могла. Впрочем, сейчас это и не было важно. Главное - она могла положить голову на плечо друга и ненадолго обмануть саму себя, сказав, что всё хорошо.
- Как там Лина?
Раймонд провел пальцами по щеке, и подруга зажмурилась от удовольствия.
- Не лучше тебя, - тихо произнёс он, смотря на белую её макушку. - Похоже, несмотря на состояние, эксперимент никто не прекращает. Но не думаю, что её родители допустят, чтобы Лина умерла. Ты же отдыхай и не размышляй об этом.
- Не могу, - Окане подняла уцелевшую правую руку, разжала кулак, и на ладони образовался магический круг. Он сиял лёгким белым светом, озаряя бледное лицо своей создательницы.
- Как ты… - удивился парень, глядя на то, как по крупинкам перед ним возникает маленькая фигурка змеи.
- Месяц тренировки. Не могла я сидеть на месте, что поделать… Правда, этого все ещё мало, чтобы помочь, - она поставила фигурку на кровать. Змея получилась оттого, что в последнее время именно эти чешуйчатые часто приходили во снах.
- Я уверен, Мастер что-то придумает. А если и нет, то я всё равно буду рядом. Всю жизнь. Обещаю, что не брошу, - Раймонд произносил эти слова с удовольствием, словно это точно так и случится. Окане же хотела не этого: ей не терпелось творить, создавать, чтобы спасти Лину и вернуть жизнь на круги своя. Сделать что-нибудь, дабы вернуть наконец ту беззаботную юность, что у неё когда-то была.
- Да, он придумает, но мы играем в гонки со временем. И, кажется, в этом раунде проигрываем. Я не хочу её терять, Рай. Я вообще никого не хочу терять! - Окане уткнулась носом в грудь парня.
- Я понимаю, - он приобнял подругу, - ведь тоже не хочу терять тебя.
- Словно я могу куда-то деться, - вдруг рассмеялась девушка.
- Иногда мне кажется, что ты растворишься в воздухе. Вот приду я в один день сюда, а дом пуст, заброшен. Твои изобретения больше не работают, а всё вокруг во мраке и пыли, - с тоской произнес парень. Говорил он так, будто уже где-то видел это. Словно знал, как оно бывает, ощущал на себе.
- Говоришь так, будто уже видел это, Рай. Такого не случится. Я всегда буду здесь, - заверила Окане. Она и не желала уходить.
- Я видел это во снах.
От этих слов собеседнице стало особенно невыносимо больно; она сама знала, как сложно уживаться с кошмарами наяву и как сложно видеть во снах то, что вот-вот рискует случиться в реальности. Девушка снова направила силу в ладонь, создав небольшой перстень, который сразу протянула удивлённому другу.
- Держи. В нём находится мой портрет. Да уж, безделушки - единственное, что я могу сейчас создавать, - она слабо улыбнулась, надеясь таким подарком хоть немного прогнать тревогу друга.
- Спасибо, - искренне поблагодарил тот, надевая перстень на палец.
Нежно-фиолетовый камень совсем не гармонировал с цветом его глаза, волос или даже с униформой, но отчётливо напоминал цвет глаз Окане - и одному этому Раймонд был рад.
Они проболтали до самого вечера, пока для того, чтобы сменить повязки, не пришла Желейна.
- Когда же ты научишься ценить свое тело? - ворчала старуха, наматывая бинты.
- Тётушка, - Окане разжала ладонь, внутри которой сидела совсем маленькая и очень милая полупрозрачная лягушка.
- Ой, - та немало удивилась неожиданному подарку, - это мне?
- Да. Это оберег для бани.
Сейчас даже создание таких мелочей казалось ей важным. Девушка хотела оставить что-то после себя, но оставить не для города, а для близких, пусть это и было бы чем-то небольшое. Главное, чтоб оно не имело срока годности: для Берта таким подарком стали ножницы, а для Те Ци - маленькая брошь в виде глубокой тарелки с лапшой.
- Что же, спасибо, - бабушка спрятала лягушонка в чемоданчик, - но это не спасёт тебя от приёма лекарств.
- Я и не надеялась, - засмеялась Окане.
После ухода Желейны сон пришёл быстро, ведь её лекарства всегда клонили в сон. Так, верно, она и проспала бы до самого утра, если бы посреди ночи внезапно не ощутила, что её кто-то несёт. Сквозь сон слышались сдавленное дыхание и глухой стук сердца, а рядом с собой ощущалась чья-то широкая грудь… Поборов наконец чары Морфея, Окане открыла глаза и поняла, что лежит на кушетке в мастерской. Лежит на животе; голова её повернута набок, отчего виден был только вход. Позади кто-то шебуршал, и по известным косвенным признакам девушка догадывалась, кто это мог быть.
- Учитель?
Его ноги тут же появились в поле зрения. Мастер присел, и взгляду предстал он целиком: выглядел мужчина ещё хуже, чем в последний раз, потому что сильно исхудал и зарос.
- Лежи тихо, больно не будет.
