Она нависла над ним, его член почти входил в нее, дразня их обоих. Мышцы дрожали, звериные звуки вырывались из ее горла, из его горла. Она медленно опустилась на его тело. Ее голова отклонилась, волосы раскачивались, глаза были закрыты, а рот — приоткрыт. Тихий стон вырвался из обоих.
— Боги, в тебе так хорошо, — прошептал он.
Она выдохнула:
— Да, — прижалась бедрами к нему, ощущая каждый дюйм при движении. — Вот так, — он выгнул шею, мышцы выделились на горле, пот блестел. Она лизала его грудь, горло, подбородок, солено-сладкие, и он стонал. Она отклонилась, ей нравилось, как он хватал ее бедра, толкался в нее, наполняя ее, растягивая ее.
Они почти потеряли друг друга. Мысль, что она никогда его не увидит, была слишком жестокой в те долгие часы пыток. Но после этого она рыдала в его руках. Плакала от боли в израненном теле. Плакала от боли из-за ужаса Аревик, смерти короля Вернарда, убийств ее солдат и слуг. Плакала от того, что глупо доверилась Валдраму, что верила Кадоку и наемникам месяцами. Плакала от слабости и страха, от потери контроля и почти всей магии. Плакала от того, как близко была к гибели, и что могла больше не ощутить Гетена рядом с собой, в себе.
Слабые следы магии крови пошевелились в ее венах. Она жаждала этого, жаждала его. Даже сейчас, после восьми недель после осады, она должна была месяц, как вернуться в Харатон, но она задержалась в Раните, не хотела покидать его. Куда он уходил? Скоро ли вернется? Она могла пойти с ним, посидеть с ним, быть его тенью, ощущать его силу и магию? Она ненавидела эту слабость. Ненавидела.
Гетен сел, обвивая руками ее спину и бедра. Он оставался в ней, нежно уложил ее на спину, словно она была ценной, хрупкой. Он вошел в нее глубже, толкался сильнее, медленно отодвинулся. Он смотрел на нее, серые глаза потемнели, рот приоткрылся.
— Такая красивая. Такая сильная. Боги, я люблю тебя, Галина.
Она коснулась его рта. Он посасывал ее пальцы, лизал, кусал. Его бедра прижимались к ее. Его тело нагревало ее, наполняло ее.
— Я люблю тебя, — она уткнулась лицом в его грудь. — Ты мне нужен, Гетен. Очень нужен.
— Знаю.
То, что когда-то горело так жарко и ярко в ней, стало тусклыми угольками. Но он ласкал ее телом, каждое прикосновение и толчок пробуждали огонь. Она желала его, как зависимая. Это его сила и магия отгоняли ее тьму и сомнения. Его губы и тело на время могли остановить ее дрожь, слезы и презрение к себе.
— Гори для меня, — прошептал он, гладил ее медленно, ласкал дыханием и движениями тела. — Гори, Галина. Гори для меня. Гори со мной.
— Я не могу, — ее голос дрогнул. Она давилась словами, страхом.
— Можешь, — он поймал ее губы, он был на ее теле. — Гори ярко. Гори жарко. Гори, любимая, — каждое движение его члена распаляло огонь, заставляло ее забыть, желать, гореть. — Ты можешь, — его пальцы нашли ее влагу. — Гори, Галина, — молнии плясали по ее нервам. Искры. Жар. Он двигался в ней. Гладил ее пальцами. — Гори, Галина, — это было заклинание, молитва.
Она застонала. Она прижималась к нему, двигалась навстречу. Выгнулась. Дрожала.
— Гори, Галина.
Магия взорвалась в ней. Ослепительный белый оргазм. Это опалило ее нервы. Подожгло ее душу. Она кричала. Она горела. Сила текла по ней и в Гетена. Он кончил в нее со стоном, выпуская свою магию в нее и в комнату. Она кружилась в пространстве янтарным светом и красными искрами. Стены скрипели. Жар от них поднялся к потолку, воздух мерцал. Дверь и ставни хлопали, петли стонали.
Галина рухнула, тяжело дыша, потная. Гетен поцеловал ее в мокрый лоб, в губы. Он тихо рассмеялся.
— Наша магия все еще хорошо работает вместе.
Она потерлась носом об его шею, слизнула пот с его кожи.
— Ты уже понял, почему?
— Да.
Она посмотрела на него, выжидая. Он убрал прядь рыжих волос за ее правое ухо.
— Потому что мы — две половинки целого. Сильные порознь, волшебные вместе, — он отодвинулся, от пота кожа стала скользкой, Галина поежилась. Он накрыл ее одеялом. Она прильнула к нему с довольной улыбкой, магия крови снова гудела в ее груди. Он поцеловал ее закрытые глаза и прошептал. — Я люблю тебя.
— Знаю, — она вздохнула. — Я должна перед тобой извиниться.
— За что?
— За то, что я была упрямой, когда ты предлагал защиту перед прибытием моего отца. Ты был прав. Не слабость, когда кто-то еще в броне и с мечом. Я не знаю, почему забыла это.
— Тебе нечего мне доказывать.
Она кивнула.
— Я должна перестать думать, что мне нужно показывать свою силу всем.
— Угу, — он нахмурился, глядя на закрытое окно, прошептал тихое заклинание и погладил пальцами ее плечо в шрамах. — Кстати о доказательствах. Таксин вошел в деревню.
— Он тут?
Гетен кивнул.
— С тремя спутниками.
— И что же привело его на север?
Таксин, Магод и все выжившие солдаты короля сопроводили Аревик и тело короля Вернарда в Татлис. Гетен отправил описание событий, как он их понял, брату Галины Илькеру. Она была прикована к кровати и пропустила сожжение отца и коронацию брата.
