Серые двери распахнулись, и люди в приёмной обернулись на шум. Несколько людей забежало в белоснежный коридор. Они окружали каталку, которую толкал парень в униформе скорой помощи. Справа от него бежала девушка в точно такой же форме. В руках она держала прозрачный пакет с красной жидкостью внутри. От пакета тянулась трубка к каталке. Другая девушка катила капельницу, стараясь поспевать за каталкой. Ещё один человек держал кислородную маску на лице у пациента. Каталка была вся залита кровью. Её колёса дребезжали и взвизгивали при резких поворотах, а по всему коридору тянулся след из капель крови, указывающий направление, куда каталка направлялась. В этой группе людей бежал седой мужчина в белом халате и очках, а рядом с ним бежал бородатый мужчина в клетчатой рубашке, полностью залитой кровью. Он что-то громко кричал то ли себе, то ли медперсоналу, то ли лежащему на каталке, пока доктор в халате на бегу осматривал пациента и что-то так же громко говорил медсёстрам. Позади этой кучи людей, окружавших каталку, бежал маленький мальчик и плакал. Как и мужчина в клетчатой рубашке, как и пациент на каталке, как и сама каталка, этот мальчик был весь залит кровью. Его желтая футболка, чёрные шорты, его волосы, лицо и руки. Он весь был насквозь пропитан запёкшейся кровью и едва поспевал за дребезжащей каталкой, окружённой кучей людей, громко кричащих что-то совсем неразборчивое. Он бежал по следу из бордовых маслянистых капель, размазывал их красно-белыми от крови кроссовками, и за ним тянулся кровавый след совсем ещё маленьких детских ножек.
Сидящие на лавочках и стульях люди молча наблюдали за проносящейся мимо них дребезжащей каталкой с кучей людей. Некоторые привставали, смотрели на пациента и восклицали:
– О боже, это же мальчик, совсем ещё малыш.
С каталки, несущейся в неизвестном направлении и петляющей по коридорам, свисала детская ручка, которая слабо держала плюшевого медвежонка, залитого, как и всё вокруг, кровью.
Некоторые пациенты крестились, перешёптывались, кто-то не мог сдержать слёз, а каталка дребезжала и петляла по коридорам. Медперсонал о чём-то переговаривался и пытался спасти одного мальчика, пока другой бежал за ними по следу из капель крови. Его окружал белый коридор с сотней дверей, а яркие лампы над ним освещали его путь и делали коридор не просто белым, а белоснежным. Коридор казался ему бесконечным, так долго он бежал. Звуки каталки затихали, голоса затихали, мальчик постепенно отставал. Кровавый след из капель на белой плитке в освещении слепящих ламп казался ему ещё более красным. Он бежал на звук дребезга и криков людей, так как не мог почти ничего видеть из-за слёз и запёкшейся крови на его лице.
Звуки каталки совсем уже исчезли, когда он заметил коричневое пятно на полу. Он подошёл к нему, тяжело дыша. Это оказался плюшевый медвежонок. Мальчик поднял его с пола, отряхнул медвежонка от свежих капель крови и посмотрел в конец коридора, где секунду назад бежала кучка людей в халатах и форме. Не в силах дальше бежать и плакать, он стоял и смотрел вглубь бесконечного белого коридора, когда к нему подошла одна из медсестёр.
– Боже, сынок, что случилось?
Мальчик поднял на неё взгляд и дрожащим голосом прошептал:
– Я не хотел. Я не специально.
– Пойдём, тебе умыться надо.
Она взяла его за руку и повела в сестринскую. Пациенты смотрели ему вслед, мотали головой, вздыхали и о чём-то переговаривались.
Он сидел на диване. Чистый. В больничной пижаме. Он сидел, уставившись в пол, в окружении медсестёр и держал в руках снежный шар, любезно одолженный им одной из медсестёр, как способ немного отвлечься. Рядом с ним на столе стоял чай и конфеты, но он отказался от них и просто смотрел на танцующие белоснежные снежинки в стеклянном шаре. По его щекам медленно стекали слёзы.
– Малыш, тебя может кто-нибудь забрать? – спросила одна из медсестёр в красном.
Мальчик отрицательно помотал головой и встряхнул шар ещё раз.
– У него только отец остался, – прошептала другая медсестра в зелёной форме.
– А где он? – спросила первая.
Мальчик встряхнул шар ещё раз и заплакал сильнее прежнего.
– Ну, будет тебе, не плачь. Всё хорошо закончится, мы и не такое видали, сынок, – говорила самая старая и полная из всех медсестра, – тут после таких передряг люди выбирались. Прямо с того света их вытаскивали, и твоего брата вытащат, не переживай.
– Все мы там окажемся, чего уж тут, – сказала в ответ одна из них, а другие на неё зашипели, – Чего? – возмутилась она.
Утром он проснулся, укрытый пледом и резко вскочил, когда понял, что напротив него сидит кто-то и смотрит. Это была медсестра, которая отвела его сюда.
– Доброе утро, – сказала она, – завтракать будешь?
– Где папа? – спросил мальчик.
– Тише, тише, не волнуйся. Всё хорошо. Он на восьмом этаже.
– А где Эл? Что с ним?
– Он там же. Твой отец с ним, – она погладила его по плечу.
– С ним всё будет хорошо? Эл поправится?
Она улыбнулась так, словно сочувствовала, и не ответила на его вопрос.
– Давай мы с тобой позавтракаем, а потом я провожу тебя к папе.
– Не хочу есть.
