Да как такую не любить?! Стройненькая, ловкая, красивая… Ой какая красивая! Точеное личико, милый, чуть вздернутый носик, глаза… как брильянты! Тонкие брови, ресницы длиннющие, загнутые, золотисто-смуглая кожа… ах… на спине, меж лопатками, татуировка — сокол. Такая же была и у матери Тейи. И у матери ее матери… ну, и так далее… К тому же умна и много чего умеет… и знает. Не жена — сокровище!
— Скажи слугам, пусть не идут дальше за нами, — сворачивая к пирамиде Ка-маси, попросила… нет, скорее даже, распорядилась Тейя.
Обернувшись, молодой фараон поднял руку:
— Ждите нас здесь.
— Но, господин…
— Я сказал — ждите. Небеху, дай сюда светильник! Да не спеши так — сначала зажги.
Оставив слуг и воинов снаружи, супруги вошли в усыпальницу, кивая в ответ на поклоны бдительных стражей.
— Как красиво!!! — Подняв повыше светильник, Ах-маси не смог сдержать восхищения. — Какие великолепные колонны, росписи, целые картины! Смотри-ка, жена моя. Вон — охота. Тут — рыбалка… Нет, вранье! Такой крупной рыбины мой брат отродясь не ловил!
Тейя засмеялась:
— Ловил, ловил, он рассказывал.
— Ну, мало ли что он там рассказывал…
— Ладно тебе спорить! Глянь-ка лучше вон на ту стену. Видишь, пир!
Ах-маси посветил, всмотрелся… и губы его сами собой растянулись в улыбке:
— Ха! Вон Ка-маси… Какой важный. А вон матушка. Каликха… жрец Усермаатрамериамон, а рядом с ним кто? Похож на военачальника Усеркафа?
— Так он и есть. Видишь шрам на щеке? А вон и мы с тобой, у колонны.
— Точно! — Фараон улыбнулся и тут же притворно нахмурился. — Это ты тогда была в таком прозрачном платье? Смотри-ка, все тело насквозь просвечивает!
— Ну и что? Пусть все завидуют — какая у тебя красивая жена. Тогда, кстати, тебе нравилось.
— Мне и сейчас нравится… Впрочем, кажется, не одному мне. — Ах-маси шепотом прочел иероглифические надписи: — «Какая красивая супруга у брата Великого Царя!» «Воистину, она подобна луне!» «Молодость ее подобна красоте ее».
— Ой, как хорошо сказано, — ухмыльнувшись, заметила Тейя. — Приятно такое читать, а? Что скажешь?
— Да уж. Приятно. А где, кстати, тут мой старый приятель Ах-маси пен-Анхаб? Что, его тогда не позвали? Усеркафа из Анхаба позвали, а его — нет? Не может такого быть.
— Не может. Ты просто плохо ищешь! Ну-ка, посвети… Сюда, сюда… Ага! Вон он, твой дружок, — где гусь с кошкой дерутся. Скрючился, бедняжка, видать, перепил. Ой, ой, бедолага — извергает из себя все, что съел и выпил. И написано — «Не буду больше пить, клянусь Гором!» Он выполнил клятву-то?
— Похоже, что нет. Ну и художник. Что он тут изобразил! — Ах-маси нахмурился. — За такие картины велю бить его палками.
— Зачем? Ка-маси такие рисунки понравятся!
— Думаешь?
— Точно понравятся, тут и думать нечего. Вон и девчонка его… танцовщица…
— Да тут много танцовщиц. Все голенькие.
— Ишь, заинтересовался!
Повернувшись к мужу, Тейя обняла его за плечи:
— Ты еще не сказал, нравится ли тебе мое новое платье?
— Платье? Ах да…
Опустив светильник на черную базальтовую плиту, место для саркофага, юноша нарочно отодвинулся от супруги — рассматривал.
Что и говорить, красивое было платье! Голубовато-зеленое, сшитое из невесомой полупрозрачной ткани, называемой «сотканный воздух», оно хотя и не обнажало полностью грудь, но отнюдь ее не скрывало, скорее — подчеркивало, обволакивая прелестное тело мерцающей дымкой. К тому же имелся еще и длинный, от бедра, разрез. Сверху, поверх широкого ожерелья из золота и драгоценных камней — ускха, был накинут легкий золотисто-белый плащ из точно такой же ткани. Наряд дополнял узенький золоченый пояс с цветными фаянсовыми подвесками-амулетами, в основном зелеными и голубыми, посвященными различным богам, а еще роскошные, украшенные разноцветной эмалью серьги и такие же браслеты на руках и ногах.
— Не платье — мечта! — с улыбкой оценил Ах-маси.
— Ах, муж мой. — Поведя плечом, Тейя вздохнула. — Клянусь Хатхор, воистину, ты стал оказывать мне мало внимания в последнее время. Что случилось? Ты меня разлюбил? Нашел другую?
— Что ты, что ты! — горячо возразил юный царь. — Как я могу разлюбить тебя?! Тебя, которую… какую… А, не буду больше ничего говорить! Буду действовать!
— Действовать? — Отскочив в сторону, Тейя спряталась за колонной и показала мужу язык. — Это как же, позволь тебя спросить?
— А так! Вот сейчас ка-ак поймаю тебя!
— Поймай, поймай…
Опа! Прижав к себе жену, молодой фараон ощутил сладостно-щемящее чувство. Не очень-то от него супруга и бегала. Наоборот… Прижалась, обвила руками шею…
— Помнишь, ты когда-то учил меня поцелую? Жуткий разврат! Но… так приятно…
— Я знаю…
Крепко целуя юную женщину в губы, Ах-маси снял с нее плащ, пояс… Под прозрачной тканью, на бедрах, блеснула тонкая золотая цепочка.
— Новая? — на ухо прошептал фараон. — Ты не хвастала… Давай-ка посмотрим…
Тяжело дыша, Тейя подняла вверх руки, с готовностью освобождаясь от платья… которое и так мало что скрывало. Ну, тем не менее…
— Какая ты у меня красивая! — лаская нежное тело, прошептал юноша. — И как я тебя люблю! О, боги… За что вы дали мне такое счастье? Иди же ко мне, душа моя…
