Бежавший впереди слуга освещал путь факелом, царица и молодой фараон шли по широкой, усыпанной белым скрипучим песком аллее мимо фиговых пальм, мимо изящных беседок, мимо квадратного, облицованного шлифованным камнем пруда с лилиями и утками.
Храм Осириса — небольшой и нарядный — располагался в самом конце сада. Этот храм — любимое место матери, по ее настоянию он был выстроен лет двадцать назад и с тех пор приковывал взгляды гостей своим изяществом и красотою. Снаружи высились десять сделанных с истинным искусством статуй, изображавших наиболее выдающихся представителей рода покойного фараона Таа Секенен-ра. Внутри стройные витые колонны с капителями в виде виноградных листьев поддерживали легкую красную крышу, под которой, в глубине, напротив входа, располагался алтарь и резное изображение Владыки мертвых в виде мудрого старца с легкой улыбкой на тонких устах.
Юный царь воткнул взятый у слуги факел в специальное углубление у жертвенника, налил в стоявшую на алтаре чашу принесенного с собою вина, вытащил из корзины яства — сладкие булочки, жареное мясо, рыбу.
— Вкушай же, мой Бог! — преклонив колени перед жертвенником, тихо произнесла царица-мать.
Ах-Маси поспешно опустился на колени рядом с нею.
Некоторое время они молчали, словно бы не хотели мешать Осирису наслаждаться принесенными в жертву вином и пищей. Чадя, потрескивал факел, оранжевые сполохи пламени отражались на лице божества, делая его как будто живым… и неожиданно добрым.
— Ты захватил с собой все, что я тебя просила? — наконец спросила царица.
— Да, о великая мать моя… Я принес с собой все то, что отыскал в храме Демона Тьмы.
— Тихо! Прошу тебя, говори шепотом. Здесь вряд ли кто подслушает, но все-таки… Я давно хотела отыскать спокойное место и вот вспомнила об этом храме. Его выстроил великий жрец Осириса Петенхонсу, который также был и магом. Выстроил в честь твоего рождения. Знай, сын мой, — именно тебе суждено богами возродить былое величие Черной Земли! Именно с тебя пойдет род великих правителей… Должен пойти, если все будет происходить как должно. Петенхонсу знал и умел многое… Он предсказал твою гибель!
— Мать! Ты мне не рассказывала… А я ведь…
— Да, ты спрашивал. Но тогда еще не пришло время.
— А теперь…
— А теперь слушай. — Ах-хатпи ласково взъерошила волосы сына. Тот по-прежнему надевал парик лишь в самых торжественных случаях, обычно обходясь собственной пышной шевелюрой. Считал — так удобнее. — Когда ты уезжал в Иуну, я уже предчувствовала твою смерть… Но не думала, что она будет столь страшной. Ты помнишь?
— Меня сожгли живьем, — опустив голову, глухо произнес юноша. — Сожгли на алтаре Бала — злобного бога хека хасут, захватчиков Дельты.
— Захватчиков Черной Земли, ты хотел сказать, — мягко поправила царица. — Это сейчас в их руках осталась лишь Дельта. Этого хватит, чтобы они снова завоевали все! Если мы… Если ты…
— И потом ты родила меня снова, — Ах-маси вздохнул. — Родила… там… в Петербурге.
— Да, в Петербурге. — Улыбнувшись, женщина прижала к себе голову сына. — Меня отправил туда Петенхонсу… Отправил родить.
— Ты родила…
— Да. Мне было все равно от кого. Не буду скрывать, я не очень-то любила твоего отца… того отца, профессора-археолога. Но была ему надежным спутником и верным другом, пока…
— Пока не утонула на Вуоксе?
— Петенхонсу позвал меня.
— Сколько мне тогда было? Года два? Три… Бедный отец. Как он сейчас… без меня.
— Не думай, что сейчас он несчастлив, — загадочно улыбнулась царица.
— Но почему именно Петербург? Почему, скажем, не Париж? Не Москва?
— Как раз перед моим появлением в Петербурге была основана ложа.
— Северная Звезда! — не выдержав, воскликнул Ах-маси… Максим, так уж его вернее было бы называть. Впрочем, как посмотреть… — Так и знал, что здесь не обошлось без масонов!
— Да, масоны. — Ах-хатпи утвердительно кивнула. — Вольные каменщики — наши друзья… и враги.
— Якбаал?
— Да, он. Поэтому Петенхонсу сделал все, чтобы я случайно не оказалась в Париже. Якбаал нашел бы тебя… и убил.
— Но он все равно нашел. Помнишь, я рассказывал, мы ведь с ним встретились в Париже. Я тогда занимался боксом, и думаю, что занимался неплохо. Мы поехали в Нормандию, на соревнования, и отец… отец попросил меня взять с собой золотого сокола. Твоего сокола!
— Да, все так. Ты должен был передать амулет Петосирису, моему верному другу.
— Я его тоже знаю… Похоже, Якбаал убил его.
Царица вновь улыбнулась:
— Уже, думаю, нет. Вы с Тейей вовремя предупредили.
