— Да там уж больно много просят! Трех жареных рыб им, собакам, мало!
— Трех жареных рыб? — В голосе стража явственно проскользнула заинтересованность. — А что за рыбины-то?
— Большие. Не костлявые. Сыщется к ним и кувшинчик пива… Эй, Шеду, бурдюк, ты еще не все выхлебал?
— Не. Пива еще много осталось.
— Хорошее пиво, свежесваренное. Как раз по нынешней духоте.
Поспешно распахнув ворота, стражники, получив рыбин и пиво, тут же у ворот и уселись, бросив в траву короткие копья.
— И вправду хорошая рыбка, жирная.
— Хвала Амону, побольше бы таких гуляк!
Максим лишь головой покачал, видя подобное разгильдяйство и явное пренебрежение служебными обязанностями. В конце концов, это был его город, его народ, который вправе ожидать большей заботы о своей безопасности, особенно в нынешние неспокойные времена. Подумав так, юный фараон дал себе слово резко повысить боеспособность городской стражи и даже высказал эту мысль вслух, но наткнулся на неожиданное возражение со стороны Ах-маси:
— Зато все знают — ежели стражи кушают на посту рыбу или спят, значит, в городе все спокойно! А потому и нету никакой паники.
Макс только головой покачал в ответ: конечно же, какая-то правда в этих словах тезки имелась.
— Господин Джедеф! — внезапно позвали сзади, и Максим не сразу сообразил, что обращались-то именно к нему — «великому кудеснику и магу Джедефу из Иуну».
— Господин Джедеф!
— А? Кто здесь?
— Это мы. Хори… и все…
— Хори? — Макс удивленно посмотрел на приблизившихся мальчишек.
— Видишь ли, господин Джедеф, я сказал родителям, что ночую сегодня у Шеду, Шеду — что у меня. Джед тоже у кого-то…
— Понятно, — хохотнул «маг». — Вы, стало быть, все друг у друга ночуете.
— Не пустил бы ты нас переночевать в своем саду…
— Пущу, что уж с вами делать?
Такой вот шумной компанией и ввалились на двор «Дома повешенного», вызвав некоторое недоумение у Тейи. Впрочем, она быстро пришла в себя и, угостив всех вином, распределила, кому куда ложиться.
— Ты тут, у порога, ты за колонной, а ты на сундуке.
— Да будут благословенны к тебе боги, добрая госпожа!
На следующий день с раннего утра, как и было условлено заранее, Максим и Ах-маси встретились со здоровяком-плотником Панехси, с которым вместе и поплыли на западный берег все на той же тростниковой лодке, арендованной несколько дней назад у одного местного рыбака. Панехси оказался парнем понятливым и за определенное вознаграждение согласился помочь тезкам в одном важном для них деле.
Оранжевый шар солнца медленно поднимался из-за желтых барханов не такой уж и далекой пустыни. Крякали в камышах утки, в прибрежных кустах о чем-то пела иволга. Собравшиеся на берегу у пристани молодые жрецы о чем-то спорили и ругались.
— Не вам ли нужны плотники? — едва выбравшись на берег, осведомился Максим.
— Плотники? Да, нужны. Но откуда вы…
— Об этом уже вся пристань знает! Вот мы и поспешили.
— А…
— Мы уже и доски с собой привезли. Во-он, в лодке… И петли имеются — только приладить.
— Хвала великой Хатхор! — переглянувшись и посоветовавшись, дружно решили жрецы. — Идите за нами, плотники, и знайте — если выполните свою работу хорошо и в срок, получите достойное вознаграждение.
— Эй, парни! — повернувшись к реке, громко закричал Макс. — Сгружайте доски!
Собственно, работал один Панехси, деловито пригоняя друг к другу толстые киликийские доски. Тезки больше делали вид, суетились, кричали, деловито прохаживаясь у входа в храм. И не упускали из виду главного. Рискуя навлечь на себя неудовольствие и подозрения жрецов, они даже проникли в молельный зал храма, надо сказать, весьма и весьма просторный, с круглым небольшим жертвенником перед раскрашенной статуей Рогатой богини с золоченым посохом и загадочной улыбкой на красивом, тщательно выточенном из мягкого камня лице.
Хатхор…
Никаких других статуй и изображений богов или богинь в храме не было, не считая многочисленных росписей, покрывавших стены. Росписи изображали в основном юных гибких танцовщиц, почему-то нарисованных голубой краской. Вот одна изогнулась в танце, коснувшись пола густой волнистою шевелюрой, вот другая высоко подпрыгнула, расставив в стороны стройные ноги, третья встала на голову, четвертая… четвертая уже уединилась в обнимку со жрецом… да еще в интересной позе… ай-ай-ай… такие уж тут дальше пошли картинки, что дух захватывало! Максим даже покраснел — подобного он не видел даже в журнале «Пентхаус». А вот Ах-маси — хоть бы что, воспринимал все довольно спокойно. Впрочем, тут все относились к эротике и сексу как к чему-то обычному и вовсе не постыдному. И в самом деле, чего стыдиться-то?
— Любуетесь?
Вот черт! Они и не заметили, как сзади тихонько подошел жрец. Молодой, бритоголовый… тот самый, что недавно купил на базаре девушку? Может, и тот. Хотя они тут все похожи — все молодые, мускулистые, бритоголовые.
— Да. Очень красивые рисунки!
— Занимались бы лучше своей работой!
— О, господин. Сейчас идем. Мы только взглянули одним глазком, интересно ведь! Да, вот еще что хотели спросить. Насчет досок.
— Досок?
