Мой телефон ожил. Я схватила его со стола и вылетела за дверь. Сейчас куры очнуться и снова начнут кудахтать. Что? Зачем? Почему?
Я вышла в коридор. Незнакомый номер. Почему-то я подумала, что это Алик.
– Здравствуйте, Вера.
Приятный женский голос.
– Здравствуйте, – сухо поздоровалась я.
– Мне ваш номер дала София. Простите, что я звоню.
– Какая София? Кто вы?
– Я Сашина мама.
Какой еще Саша?
– Вы ошиблись номером.
– Нет, нет. Я, наверное, не правильно его назвала. Сейчас он Алик. Вы его знаете под этим именем.
У меня чуть сердце не остановилось.
– Вы мама Алика?
– Да, – спокойно ответила она. – Уж извините, что я вас беспокою. София сказала, что у Саши родилась дочка. Это правда?
– Кто такая София?
– София – повар в доме Соколовых.
– Ах, да. И она вам рассказала про меня?
– Она сказала, что вы Сашина девушка, и у вас родилась дочь.
– Я не его девушка. Алик в прошлом году женился. Вы не знали?
– Знала.
– Я родила от него дочь три года назад. Вернее, ей сейчас три с половиной года. Карина.
– Карина, – обрадовалась она. – Красивое имя.
– Как вас зовут?
– Вера Ивановна.
Вера? Так его маму зовут Вера?
– Рада с вами познакомится.
– И мне приятно. Спасибо. Обычно Саша скрывает меня.
– Почему он с вами не общается?
– Давайте, не будем об этом говорить по телефону. Может, встретимся? Я сегодня не работаю.
– Сегодня? – задумалась я.
– Можем завтра или в субботу? Я приеду, куда скажете. Еще я хотела вас кое о чем попросить.
– О чем?
– Можно, мне увидеть внучку? Сына я не вижу, так хоть познакомлюсь с его дочерью.
– Я возьму ее с собой, – твердо сказала я. – В субботу в три часа. Вас устроит?
– Отлично!
Я назвала место встречи.
– Увидимся, Вера.
– До свидания, Вера Ивановна.
Я убрала телефон в карман и уже хотела зайти в кабинет, как позвонила Аня.
– Мам, я в больнице! – громко сообщила девочка.
Первая реакция – страх. Жуткий страх. Потом включилась логика. Если она кричит, то жива.
В желудок воткнулись четыре иголки. Испуг – самая яркая эмоция.
– Что случилось? – спросила я. – Где ты?
– Я ударилась ногой на физкультуре. Ирина Владимировна, наша медсестра, вызвала скорую, и меня увезли.
– Сильно ударилась?
– У меня нога хрустнула.
Теперь я действительно испугалась.
– Почему мне не позвонила учительница?
– Она звонила, у тебя телефон был занят. Врач сказал, чтобы я сама позвонила.
– В какой ты больнице?
– Сейчас дам врача.
Перелома нет, доложил мужчина писклявым голосом. Сильный ушиб, пришлось наложить гипс.
– Мам, – снова взяла телефон Аня. – Ты за мной приедешь?
– Конечно. – И тут я вспомнила, что через десять минут начнется совещание. – Милая, дедушка приедет за тобой. Слышишь? Посиди, поиграй в телефон. Если я его не найду, то сама постараюсь вырваться с работы.
– Я позвоню папе.
– Он в Бишкеке на соревнованиях. Можно, еще попросить Мишу.
– Бабушка тоже на работе?
– Она сегодня в ночную смену.
– А-а. Ладно, я подожду. Может, позвоню дяде Мише. Хотя вряд ли он возьмет трубку.
– Скорее всего, не возьмет, но стоит попробовать. Я сама ему позвоню или добегу до его отдела.
– Ага.
Миша сразу снял трубку.
– Я привезу ее домой. Не переживай. Все будет хорошо.
Две минуты, и он бросился в больницу.
Не переживай? Как тут не переживать? Ребенок в больнице. Маленькая, совершенно одна, испуганная! Папа далеко за тысячи километров. Я не могу уйти с работы.
На совещании я сидела, как на иголках, постоянно смотрела на часы и ждала сообщения от брата. Час. Переговоры продолжаются. Я общаюсь с французами, а сама держу телефон в руке. Люди в строгих костюмах что-то говорят, объясняют, расхаживают по кабинету. Потом на столе появилась кружка крепкого кофе. Выпили, перекурили, и все началось заново: проекты, сметы, счета.
Глупо. Ребенок в беде, а я занимаюсь работой, которая ничего для меня не значит.
Пролетел еще один час. Я схватилась за голову. Почему Миша молчит? Только подумала, как прилетела эсмска от Ани. «Я дома». Слава, богу! Теперь можно работать. Иголки пропали.
После совещания я позвонила Мише. Не стала дергать Аню, она и так сегодня устала, вымоталась.
– Я дома, – сообщил брат.
– Ты забрал Аню к себе домой?
– Нет. Она у себя.
Голос обиженный, грубый.
– Одна?
– Зачем, ты позвонила мне, если туда поехал твой «принц»?
– Какой принц?
– Я приехал в больницу, а там этот сосунок.
– Алик?
– Впервые увидел его так близко. Урод какой-то. Слащавый, щупленький, ручки–ниточки, волосики свисают на глаза. Точно – голубой.
– Он у нас дома? – спросила я, пропустив мимо ушей его едкие комментарии. – Он остался с Аней?
– Как ты могла на него запасть? – не унимаясь, продолжил Миша. – Тебе нравятся такие мужики?
– Может, хватит?
– Слушай, Верка, гони его. Пусть идет к своей жене. Они там все такие – гламурные.
Последнее слово он произнес с иронией.
Чтобы не поссорится, я снова сменила тему.
– Ты говорил с врачом?
– Соколов разговаривал, взял снимок, бумаги. Спрашивай с него.
– Как Аня? Не плакала?
– Она смелая девочка. Я не помню, чтобы Анька когда-нибудь плакала. А тут такой пустяк – растяжение. Подумаешь!
– Она может ходить?
– Ей наложили гипс. Соколов донес ее до машины.
– В ней сорок пять килограмм. Как он ее дотащил?
