– Не бери в голову. Она это делает не для Мишки. Поверь! Сейчас Лиза работает в модельном агентстве, где есть профессиональные фотографы, стилисты. Ей нравится меняться, наслаждаться жизнью. Девушка в тридцать четыре года осталась одна с тремя детьми. Как ты думаешь, она должна сидеть дома и плакать или встать на ноги и пойти вперед?
– Ты права. Только вперед. Она красивая девушка.
– Выброси ревность из головы. Лиза больше не любит Мишу. А он любит тебя.
Бледные губы растянулись в улыбке.
Ничего особенного не сказала, а для наивной Маши этого достаточно, чтобы успокоится и снова почувствовать себя счастливой. Моя восторженная подруга вернулась. За секунду превратилась в хорошенькую девушку, с розовыми щеками.
Я укрыла ее тонким одеялом, а сама пересела на стул.
– А как у вас с Олегом дела?
– Нормально.
– Теперь я не смогу помочь вам со свадьбой.
– Еще два месяца впереди. Не отлынивай, – улыбнулась я. – Без тебя мы не справимся.
– Хорошо. Встану на ноги и сразу займусь пригласительными открытками. Сейчас многие используют электронные, но я считаю, лучше заказать бумажные. Это как память, всегда хранится в коробочке.
Не удивлюсь, если у Маши до сих пор есть такая коробочка, куда она складывает все открытки, приглашения, какие-то памятные билеты, талончики.
– У нас будет немного гостей, – сказала я.
– Конечно! Человек сто! А может чуть больше.
– Примерно.
Мы засмеялись. Маша тут же схватилась рукой за живот.
– Ой, Вера. Не смеши меня.
Я открыла книгу. Ангел и бес. Интересное название. Глаза пробежались по первым строчкам.
«Говорят, что каждому из нас
Дан с рожденья дьявол-искуситель,
А еще – возвышенный хранитель –
Ангел с синью лучезарных глаз»
– Ты это читаешь?
Маша любит поэзию, но серьезную, классиков. А тут не указан автор, страницы не пронумерованы. Книжица непонятного происхождения, как будто ее напечатали на обычном принтере, где-нибудь в подвале.
– Мне дал ее Олег, – ответила она. – Если честно, то мне понравилось только одно стихотворение. Вернее строки из него. «Не все люди когда-нибудь станут ангелами, но все ангелы были когда-то людьми».
Я продолжила:
– «Не все ангелы были когда-то взрослыми, но все взрослые были когда-то детьми». Федор Марун, украинский певец, поэт, композитор.
– Ты его знаешь?
– Лично не видела, но слышала эти строки.
– Сильно – правда? А что если, нам каждому Бог посылает своего персонального ангела?
– Откуда посылает?
– Ну, оттуда.
Она подняла палец вверх.
– Вот теперь ты меня смешишь.
– Ты не веришь в Бога?
– Нет.
– А Олег верит, – серьезным тоном сказала она. – Он каждую субботу ходит в храм.
– Пусть ходит, я же ему не запрещаю.
Маша косо взглянула на меня, но развивать тему про Бога не стала.
– Вам нужен сын. У тебя две девочки, а у него…
В голубых глазах блеснула слеза.
Она и раньше была ранимая барышня, а сейчас, после всех событий, вовсе потеряла контроль над своими эмоциями.
– Маш, ну хватит реветь. – Я снова пересела на кровать и обняла ее. – Если у нас родится мальчик, ты будешь крестной. Ладно?
– Ладно, – хмыкнула она. – А когда планируете?
– Когда у Олега закончится лечение. Пока врач посоветовал, предохранятся. Слишком много он принимал лекарств. Нужно, чтобы организм окреп, очистился.
В палату заглянул Олег.
– Ну, как вы тут, девочки?
Увидел порозовевшее лицо Маши и успокоился.
– Мы тут планируем наших будущих детей, – ответила я. – Маша сказала, что нам нужен сын.
– Хоть кто-то так думает. А то она, – он показал на меня пальцем, – сопротивляется.
Маша продемонстрировала вымученную улыбку. Устала. Мы говорим, шутим, а у нее силы на исходе.
Я убрала книгу на место, еще раз поцеловала ее, взяла свою сумку и встала. Олег открыл дверь. Не успели мы выйти, как Маша закрыла глаза и провалилась в сон.
Капельница в руке, белое пастельное белье, в воздухе тяжелый запах лекарств, на окнах алюминиевые жалюзи, не пропускающие дневной свет. Медперсонал спрятался за масками на лицах. В коридоре везут человека в инвалидном кресле, колеса скрипят по плитке на полу, огромное помещение больницы освещают квадратные светильнике под потолком. Лифты гудят. Все это Маша видит каждый раз, когда попадает сюда. Одно и то же, из года в год.
Мы сели в машину. Олег включил музыку, я стерла пальцем капельки воды со стекла.
Осень. Еще бы немного солнца, тепла. Хочется услышать пенье птиц, а не смотреть, как с деревьев падают последние почерневшие листья.
– Что происходит, Олег?
Мотор издал тихий учащий звук.
– Будет дождь, – ответил он, взглянув на хмурое небо.
– Я говорю про нас.
– А что с нами не так?
– Ты подарил Маше книгу.
– И что? Ревнуешь?
– Немного, – улыбнулась я в воротник куртки. Но он заметил.
– Неожиданно, но приятно. Я дал ей эту книгу на работе.
– Она знает, что ты ходишь в храм.
– Когда ты пропала… Ну, помнишь? Тогда.
– Угу.
– Ты со мной не общалась, обиделась. Алик погиб. Еще отец со своей женой вздумали тебя выкрасть. Тогда Маша прибежала ко мне за помощью. Я тебе уже рассказывал.
– И что было?
– С того момента мы с ней сблизились. Первое время вместе ходили в церковь, ставили свечи за твое здоровье.
– За мое?
