— Тьфу! Ой! — чуть не упала, запнувшись о ступеньку крыльца, но меня тут же поставили на ноги. Подтолкнули аккуратно вперед. И только когда за нашими спинами закрылась дверь лифта, Сокол холодно спросил:
— Что с тобой, Чиж? Ты меня стесняешься?
— Я? Нет! Ты что!
— Зачем тогда шапку на глаза надвинула? Я все видел.
Неужели он и в самом деле такой несообразительный?! Что значит «зачем»? Не может же ему быть все равно?
— Так это я потому, что не хочу, чтобы твои фанатки запомнили, кого именно ты сегодня к себе привел! Думаешь, Вике-зае или Лере Анисимовой будет приятно узнать, что к тебе бегает какая-то Фанька? А мне еще учиться с ними два года в одном университете и не хочется быть «следующей», понимаешь? И потом, ты же сам хотел, чтобы никто не знал про наш с тобой уговор. А так скажут, что была очередная Зая, да и все. Разве нет?
Сокол не ответил. Развернулся к дверям, дернув плечами, и молча вошел в квартиру.
— Эй, Артем… — растерянно пропищала в спину. — Ты чего?
— Я устал, Чиж, и хочу спать. Просто пообещай, что никуда не уйдешь. Я сейчас не в силах за тобой следить. И запри за собой дверь, пожалуйста. Звонок я уже отключил.
Ну, и чего рычать? Я же не виновата, что наткнулась на фанаток?
— Хорошо. А…
— Не хочу.
— А…
— Ты обещала.
Тю! Ну и как с таким разговаривать?
Вы думаете, он разрешил измерить ему температуру? Или приложить компресс?.. Фигушки! Ну и зачем я, спрашивается, в аптеку бегала? Разделся при мне до боксеров, залез под одеяло и отвернулся к стене — только одеяло хлопнуло. Уснул. На матрасе уснул, между прочим! Как будто не про него кровать в его же собственном доме! Ну и что с таким упрямцем станешь делать?.. Хорошо хоть теплый чай с медом согласился выпить, когда пообещала, что перестану с ним разговаривать. Так и проспал до вечера, а там и до утра.
Хотя нет, в полночь Сокол застал меня на кухне. Неловко получилось. Бывший засыпал сообщениями: «Фаня, ответь!» «Фаня, где ты?» «Фаня, у меня больше никого нет и не будет!» «Фаня, это неправда!» «Фанька, дура, ты моя!» — вот и накатило. Не сдержалась, ответила, чтобы снова послать к черту, а потом разревелась вдруг — тихонечко, по-женски, а тут Сокольский пришел — стоит, шатается на пороге кухни, но смотрит. Пришлось сделать вид, что мою посуду.
Не поверил. Не очень-то убедительно получилось, никакая из меня актриса. А кто бы поверил, когда в мойке и посуды-то нет, а телефон, как живой, все отзывается.
— Как ты? — спросила шепотом.
— Нормально. А ты?
— И я.
— Пошли спать, Чиж. Поздно уже.
— Да, поздно. А ты чего встал?
— Да так, показалось… Это для меня чай?
— Для тебя.
Ночь прошла спокойно, Соколу не стало хуже, как я опасалась, и легкий кашель, так и не начавшись, пропал. Кажется, организм парня и вправду отказывался болеть, но отдыха требовал, и Артем еще крепко спал, когда я утром убегала в университет.
— Анфиса! Постой! — на крыльце учебного корпуса столкнулась с бывшим. Хотела было пройти мимо — не дал. Поймал за руку, выхватив из толпы, и остановил, оттеснив в сторону. — Нам надо поговорить!
Надо же, как осмелел. Заиграл желваками, хмуро глядя в лицо, поеживаясь под стылым ветром в воротник.
Я оглянулась, честно удивившись.
— Со мной? На глазах у всех? Что-то на тебя не похоже. А не боишься, что увидят, как ты тут с серой мышью топчешься? Я ведь тебя знать не знаю, могу отреагировать. Ты кто такой вообще?
— Фаня, перестань.
— Нет, не перестану. А ну отпусти, а то закричу! — на самом деле повысила голос. Сердце вдруг застучало испуганно: мало мне вчерашних слез и слов, так теперь еще и сам смотрит в глаза. И снова боль ворочается в груди, встревоженная знакомым голосом, которому сердце когда-то верило. Памятью о том первом светлом чувстве, которое разбилось вдребезги, но осколки его все еще остались в душе и ранят. — Ты чего пристал?
— Ты знаешь «чего»! — ответил с раздражением. — Кто он? Я хочу услышать от тебя все! И мы слишком близко и давно знакомы, Чижик, чтобы я поверил в твою амнезию.
— Не знаю, — упрямо поджала губы, качнув головой. — Понятия не имею, о чем ты. Это ты дома для меня сосед, а здесь — пустое место. Кто ты такой, чтобы я отвечала? Я с тобой даже здороваться не должна — помнишь? Не я первая это начала.
— И не я! Я просил! — не сдержался, процедил сквозь зубы, но все же взял себя в руки, со злостью глядя в лицо. Прикрыл на мгновение глаза длинными ресницами, успокаивая взгляд. — Фаня, — сказал спокойнее, не отпуская крепко перехваченное сильными пальцами запястье. — Это намеренно, понимаешь? Весь мой игнор. Чтобы тебя не донимали вниманием, чтобы не заклевали. Ты была слишком простой девчонкой для этого города. Я не хотел, чтобы тебя обсуждали за моей спиной, говорили, что ты…
— Что? Ревнивая рогатая дурочка? Чтобы не жалели, ты хотел сказать? Или чтобы не устроили темную, когда ты вдруг соизволил бы обо мне вспомнить? Ты пользуешься популярностью, я заметила. Поздравляю!
