Интересно, как эта дуреха собирается скакать галопом со связанными руками и поводьями, болтающимися у коня перед мордой? Кьяра подавила раздражение, вскипавшее с новой силой от каждой попытки Адель сбежать. Она уже несколько часов пыталась заставить Ореха рвануть в галоп. Первый час он еще реагировал на нее, поворачивая голову и удивленно оглядывая, но теперь даже ухом не вел. Зато, зараза, обиженно косился на Кьяру. Ну еще бы, посадила на его спину какую-то девку, та битый час лупит его пятками по бокам, а хозяйка ничего не делает. Нужно будет вечером угостить его яблоками, чтобы потом не показывал норов.
Адель раздражала не только этим. Через час после рассвета она потребовала воды. Потом приказала — именно приказала! — Кьяре приготовить ей завтрак, начав кочевряжиться, когда та выдала ей соленый сухарь. Еще через некоторое время ей захотелось на зов природы, и пришлось перевязывать ее на длинный повод, чтобы та не удрала в лес. К тому же она постоянно задавала наводящие вопросы, видимо полагая, что таким образом сможет добиться от Кьяры имени заказчика. В конце концов, пришлось пригрозить снова усыпить ее болеголовом. Адель надулась и вздернула свой дворянский нос, но замолчала. Кьяра поблагодарила богов за благословенную тишину.
Хотя настоящей причиной раздражения была сама Адель, Кьяра вынуждена была в этом себе признаться. Она была просто неописуемо хороша, так хороша, что дух захватывало. Нежная, мягкая кожа, такая бархатная на ощупь, что у Кьяры до сих пор дрожали руки. (Не хватало еще, чтобы она это заметила!) Тонкое, стройное, гибкое тело, крутые бедра, небольшая, высокая грудь, которые так хорошо подчеркивались совсем короткой шелковой рубашкой. Мягкие каштановые локоны спускались ей на плечи, из-под ровных бровей смотрели недовольные глаза цвета отвара из дубовой коры.
Эта проклятая девка на десять лет младше тебя! И она — твой заказ. Так что подбери слюни и веди себя профессионально. Кьяра бросила косой взгляд на округлое колено, покачивающееся в унисон конской поступи справа на уровне ее локтя и тут же отвела взгляд. Проклятье! Надо было принять предложение той официантки! Полтора года воздержания — это слишком много.
Это натолкнуло ее на мысли о Равенне и немного сбавило пыл. Внутри проснулась колючая злость. Где носило это проклятую женщину?! Неужели так сложно было хотя бы пару слов черкнуть и передать с каким-нибудь моряком?
Лес здесь был старым и просторным. Могучие дубы раскинули свои резные листья высоко над головой, в их кронах пели птицы. Запах свежей зелени, земли и лесных цветов смешивался с едва ощутимым на таком расстоянии запахом моря. Солнечные лучи пронизывали листву и плясали на земле неровными теневыми узорами. С каждым часом жар все усиливался, и Кьяра порадовалась, что на ней легкие сапожки, а не тяжелые высокие ботфорты.
После полудня они остановились под кроной высокого, узловатого дуба. Без лишних проволочек Кьяра сняла дворянку с седла, изо всех сил сосредотачиваясь на чем угодно, только не на ее тонкой талии в своих руках. Та охнула, наступив на больную ногу, и сразу же опустилась на землю.
— Почему мы остановились? — требовательно спросила она. Кьяра хмыкнула. Растрепанная, почти голая, в бинтах, на земле, а ведет себя, как королева на приеме.
— Обед, — буркнула она.
— А долго нам еще ехать? У меня ноги болят от седла, — пожаловалась девушка.
— К вечеру будем на месте.
— Утром ты была гораздо разговорчивее.
— Это потому, что ты орала. А я ненавижу громкие звуки.
Адель надулась и замолчала. Тихонько посмеиваясь, Кьяра начала обустраивать лагерь. В округе нашлось много сухого валежника. С помощью маленькой лопатки, она аккуратно сняла верхний слой дерна и разложила в образовавшейся ямке костер.
— Это зачем? — тут же спросила Адель.
— Чтобы нас не выследили.
— Как это? — захлопала глазами девушка.
— Уезжать будем — увидишь.
Кроме солонины у нее ничего не было, но и это вполне сгодилось. Над небольшими языками пламени Кьяра пожарила мясо на тонких веточках и одну из них протянула Адели. Та фыркнула и отвернулась.
— Я такое не ем.
— Больше ничего нет, — предупредила Кьяра.
— Я все равно есть не буду.
Пожав плечами, наемница скрестила ноги и принялась за еду. Мясо было жестковатым, но вкусным. С утра оставалось еще полбуханки хлеба и немного сухарей на вечер. От них Адель тоже отказалась.
В маленьком котелке над огнем Кьяра вскипятила чай. Дворянка выразила желание попить, а вслед за ним и свое «фи» — в чае отсутствовал мед, а без него ей пить было не вкусно. Кьяра попыталась вспомнить, пила ли она когда-нибудь чай с медом, но в голову ничего не пришло. Она точно помнила, как пила чай с ромом, который ей туда подмешала Равенна. Она тогда была еще слишком мала и не поняла, что произошло. А дошло до нее уже, когда было поздно: под бархатистый смех Равенны она пыталась уехать в город на осле, сидя на нем задом наперед. Воспоминания вызвали улыбку.
— Я сделала что-то смешное? — с вызовом вздернула бровь Адель.
