Его пытались приподнять, трясли, даже хлопали по щекам, но бедняга не отзывался, его шершавая физиономия посинела.
Я видел, что он не может вдохнуть. Его надо было скорей положить на спину, но как им объяснишь?
Кто-то крикнул:
— Тут был лекарь с «Ласточки»! Где он?
Мою Летицию подтолкнули к упавшему. Она с ужасом смотрела в его умоляющие глаза. Папаша Пом силился что-то сказать, но не мог.
По лестнице сбежал Логан.
— Что случилось, рыжий? — кричали ему.
— Пустите! — Ирландец всех растолкал, наклонился над Кербианом. — «Не держи меня, сам пойду». Вот тебе и «сам»… Э, приятель, ты никак хребет сломал. Плохо дело. У меня раз вот так же марсовый с бизани грохнулся. Надо на спину его, поровней. Не то задохнётся.
Молодец рыжий, он говорил дело!
Бедолагу положили на пол. Логан несколько раз сильно надавил ему на грудь, и папаша Пом задышал. Кровь отлила от лица, оно стало белым.
— Полотенце под шею! За плечи берите! А вы двое за ноги! Кладём на стол, раз-два! — толково распоряжался ирландец.
Про «лекаря» все забыли, но я-то видел, как потрясена Летиция. Она была ещё бледней Кербиана.
Когда суматоха немного поутихла, она подошла к ирландцу и с чувством сказала:
— Вы спасли ему жизнь, мсье.
— Надеюсь, на Страшном Суде мне это зачтётся. — Он перекрестился с удивившей меня истовостью. Кто бы мог подумать, что хлюст так набожен?
Суда по следующей реплике, Гарри был ещё и философ:
— По правде сказать, лучше б мы позволили старому самому откинуть подошву. Что за жизнь со сломанным позвоночником? Хотя Господу видней, когда забирать к Себе наши грешные души. На вашем месте, господин лекарь, я бы попробовал влить этому болвану в глотку несколько капель рома. Коли не сможет проглотить, можно звать священника.
Летиция так и сделала. Одной дрожащей рукой приподняв страдальцу голову, а в другую взяв стакан.
Папаша Пом дёрнул кадыком, поперхнулся, но всё-таки проглотил.
— Благословенна Пресвятая Дева! — воскликнул Логан, и на его глазах выступили слёзы. Редкая сердечность для моряка!
Тем временем пришёл капитан «Ласточки», за которым сбегал кто-то из посетителей.
Дезэссар хмуро покосился на Летицию, даже не кивнув ей. Во время медицинского осмотра он один раз заглянул в кают-компанию, с минуту пялился на «Люсьена Эпина» и так же молча удалился. Ничего не сказал он лекарю и теперь. Посмотрел на трудно дышащего штурмана, который был без сознания, и снял шляпу — не в знак скорби, а чтобы почесать затылок.
— Допился, старый болван! Несите его домой. Прямо на столе, — да и плюнул на пол.
Летиция спросила:
— Мы на рассвете отплываем, сударь?
Он, не глядя на неё, буркнул:
— Без штурмана? Нечего и думать.
— А когда?
Её лицо осветилось. Девочка была рада отсрочке, которая дала бы ей возможность хоть как-то пополнить свои медицинские знания.
— Как только сыщу замену. Но уж точно не завтра. Вы где остановились… молодой человек?
Капитан по-прежнему избегал на неё смотреть.
— В «Сторожевой собаке».
— Я пошлю за вами, когда у меня будет штурман… Ну, ребята, взяли! Я покажу дорогу.
Мы вышли за печальной процессией, но повернули в другую сторону.
— Ах, Клара, — всхлипывая, жаловалась мне Летиция. — Это ужасное событие образумило меня! Я не имею права прикидываться доктором! Несчастный добряк чуть не умер у меня на глазах, а я не знала, что нужно делать. Ты помнишь осмотр? Эти грубые люди доверчиво предъявляли мне свои тела, потрёпанные морями и грехами. Помнишь, некоторые радовались, что на корабле теперь будет свой лекарь. Они надеются и рассчитывают на меня… Ах, что же мне делать?
Она шла и плакала, благо улицы были тёмные, а на улице нам встречались одни пьяные.
Спать Летиция так и не легла. Бродила по тесной комнате, натыкаясь то на стол, то на кровать и всё бормотала.
Я сидел на спинке стула, сочувственно кивал. Девочке нужно было выговориться, а перед безмозглым попугаем изливать душу гораздо проще, чем перед чужим человеком.
В конце концов я даже удостоился похвалы.
— Милая моя Кларочка, ты превосходная собеседница. Ни разу не перебила, — с усталой улыбкой сказала Летиция, когда тьма за окном начала сереть. — Знаешь, что я сделаю? Я найму на «Ласточку» настоящего доктора. Среди врачей много добросердечных и порядочных людей, ведь их ремесло относится к разряду самых благородных. Предложу двойную или тройную против обычного плату и поручу выкупить отца. А если не найду подходящего лекаря, поговорю о том же с корабельным священником. Судя по тому, что он идёт в плавание без жалованья, это должен быть бескорыстный человек, истинный служитель Божий. Что ты об этом думаешь?
Я скептически наклонил голову.
В жизни не встречал лекаря, который не был бы бессердечным выжигой. Такая уж это профессия — она делает человека нечувствительным к чужим страданиям. О священниках и монахах я тоже не слишком лестного мнения. По большей части это либо изуверы, либо бездельники, а если и попадается меж ними чистая душа, ужиться в такой среде ей трудно.
— И не спорь, идея прекрасная! — объявила Летиция. — С утра этим займусь.
