Я оглядывал лучший на свете пейзаж горделиво, будто сам его сотворил. С одобрением заметил, что у Летиции на глазах выступили слёзы восторга. Когда же она, насладившись зрелищем, пробормотала:
— Однако, ужасно хочется есть, — я совсем успокоился.
Океан принял мою питомицу в своё подданство. Морская болезнь не вернётся. Всё будет хорошо.
На вахте как раз отбили две склянки — самое время завтракать. Мы отправились в кают-компанию.
По пути матросы приветствовали лекаря, касаясь рукой лба или шапки. На мостике стоял незнакомый молодец в шляпе с облезлым пером. По важному виду и раскатистой брани, которой он сопровождал каждую команду, я сразу догадался, что управлять кораблём для парня дело непривычное. Должно быть, новичок. Потому ему и доверили вахту поспокойней — в ясную погоду, вдали от берега.
Все остальные офицеры сидели в капитанской каюте за столом.
Они разом повернули головы, но поприветствовал врача только один — рыжий штурман.
— А вот и лекарь со своим попугаем, — весело сказал он. — Кто бы мог подумать, что мы поплывём вместе, мэтр? Поди угадай промысел Божий! Я гляжу, вид у вас бодрый, щёки розовые, значит, станете настоящим моряком!
Остальные молча жевали, разглядывая новенького. Капитан Дезэссар резко поднялся, нахлобучил шляпу.
— Пойду сменю Проныру.
И вышел, оставив в миске недоеденную похлёбку. Я перелетел в угол, чтобы привлекать к своей персоне поменьше внимания, и стал наблюдать, как девочка знакомится с офицерами, а заодно попробовал составить мнение о каждом из них.
Лишь двое из сидевших вокруг стола были (или, по крайней мере, выглядели) джентльменами: щеголеватый штурман и ещё один господин с такой кислой миной, будто он пил из стакана не вино или сидр, а чистый уксус. Остальные трое были без париков, без камзолов и на вид ничем не отличались от матросов. Головы повязаны платками, грубые рубахи распахнуты на груди. Что ж, корсарское судно — это вам не регулярный корабль королевского флота.
Да и вели они себя, как неотёсанные деревенщины. Если б не развязный ирландец, они ещё долго пялились бы на доктора, прежде чем сообразили, что надо познакомиться.
Но Логан, даром что тоже новичок, в два счёта всех представил.
— Это Гош и Друа, — показал он на двух крепышей, похожих друг на друга, словно два жёлудя.
Они и вправду оказались близнецами, а капитану Дезэссару приходились племянниками.
— Я ещё не научился их различать, — с улыбкой продолжил Гарри. — Кто из вас кто, ребята?
— Я — Друа,[22] потому что я старший, — важно молвил один.
— Всего на полчаса, возразил Гош.[23] — Зато я первый лейтенант, а ты второй!
Ага, приметил я: у Друа серьга в правом ухе, у Гоша — в левом. Не перепутаем.
Друа угрюмо сообщил:
— Ничего. Дядя сказал, что в следующем плавании старшим помощником снова буду я!
— Если опять не потеряешь якорь, как тогда в Бресте, — вставил Левый.
— А ты у мыса Грюэн чуть не посадил нас на мель!
Гош перегнулся через стол и звонко влепил брату ложкой по лбу. Второй лейтенант в ответ плеснул первому из кружки в физиономию, и господа офицеры схватили друг друга за рубахи.
— Тихо вы, петухи! — прикрикнул на скандалистов пожилой седоусый мужчина.
Близнецы, сердито сопя, сели на место.
— Это наш старший пушкарь, мсье Кабан, — как ни в чём не бывало продолжил ритуал знакомства штурман. — Господам лейтенантам он приходится батюшкой, а нашему капитану, стало быть, братом.
— Рад познакомиться, мсье Дезэссар, — вежливо поклонилась Летиция.
— «Мсье Дезэссар» на фрегате один, а я — Кабан. Так и зови меня, парень.
Он, действительно, был похож на кабана. Пегие усы напоминали два клыка, маленькие глазки поглядывали из-под щетинистых бровей остро и хитро.
— А меня извольте называть «мэтр Салье», — сказал уксусный господин, с достоинством откинув с лица пыльный локон парика. — И я буду звать вас «мэтр Эпин». Должен же хоть кто-то здесь показывать пример цивилизованного обращения.
— Рад познакомиться, мэтр Салье.
— А попросту «Клещ», — вставил первый лейтенант, и второй прибавил:
— Точно. Только так его у нас и зовут.
Мэтр Салье поморщился, но не снизошёл до ответа.
— Я королевский писец. И никому тут не родственник, не свойственник, не кум и не сват. Надеюсь, доктор, мы с вами сойдёмся. Учёные люди должны держаться друг друга, особенно в таком, с позволения сказать, непрезентабельном обществе.
Ах, вот кто это. Ясно.
У французского короля ни один корсар не имеет права выходить в море без адмиралтейского чиновника, призванного охранять интересы короны. Он должен строжайшим образом регистрировать всю добычу и следить за тем, чтобы команда ничего не утаила.
