В избу возвращались люди из бани, и Дара, желая одиночества, ушла в хлев, где нашла Ромашку. Застоявшаяся в стойле корова печально посмотрела на девушку. Дара разозлилась. Столько людей собралось на мельнице, а за коровой ухаживать некому, все дела свалились на Ждану. С раздражением Дара принялась за уборку в стойле, а дочку старосты отправила пасти Ромашку на берегу реки. Закончив, Дара взобралась на сеновал, раскинулась на колючем сене.
Легко сказать – пойти в Рдзению искать сестру, но как туда добраться? Дара и представить не могла, что ей придётся странствовать в одиночку. Слышала она, что Старгород стоял недалеко от рдзенской границы. Но как девушке в одиночку добраться туда? Пусть она и лесная ведьма, но в таких делах мало понимала.
Задумавшись, Дара перебирала пальцами сено, как вдруг почувствовала что-то маленькое и холодное, подняла к глазам и с удивлением узнала изумрудную серьгу Милоша. Дара повертела в пальцах драгоценный камень, полюбовалась глубиной цвета, вспоминая глаза чародея.
Жив ли он ещё? Смог ли снять проклятие? Спустя время ярость и обида ослабли, потеряли свой вкус и яркость. И зла чародею Дара уже не желала.
Она долго разглядывала, как свет переливался в гранях камня, как сменялись зелёные оттенки. То яркий, как лес по весне после дождя, то бледный, словно весенний луг.
Дара не знала, куда деть серьгу, и продела в ухо. Ощупала, попыталась представить, как изумруд смотрелся на ней, но невольно вспомнила прикосновение чужих пальцев к своей шее, плечам, груди.
Это было неправильно. Ей стоило ненавидеть Милоша. Если он был жив, то точно ненавидел Дару.
Ближе к ночи дед очнулся и тут же позвал к себе внучку. Дара взобралась на печь, села рядом с ним, приглядываясь к осунувшемуся бледному лицу, коснулась ладонью лба. Жар спал.
– Что, дедушка? – она взяла Барсука за руку.
Болезнь выпила из него остатки сил. Барсук выглядел дряхлым стариком. Бледное морщинистое лицо исказила лёгкая дрожь. Он плакал.
– Как я рад, что ты вернулась, – вымолвил он слабым голосом.
Дара прижалась губами к холодной щеке.
– Прости, прости, родненький, – пробормотала она.
– За что же, милая?
– Меня не было с вами.
Она прилегла рядом, вжимаясь в худую грудь старика.
– Что ты? – погладил её по волосам Барсук. – Слава Создателю, что ты была далеко отсюда и не видела всего.
Дара только сильнее вцепилась в рукава дедовой рубахи и вдохнула запахи трав, которыми натёрла его раны. Ей стоило теперь пойти к Таврую, но сил не было даже на слёзы. Она сильнее прижалась к деду, он ласково погладил её по волосам. Так они и заснули.
Наутро умер Тавруй.
В избу влетела бабка Малуша.
– Страх-то какой! Колдун скончался.
Дара подняла голову с подушки, щуря глаза.
– Что?
– Тавруй, говорю, умер!
Дара подскочила на ноги, слезла с печи и в одной рубахе выбежала из избы, будто надеясь ещё успеть, ухватить Тавруя за руку и вытащить обратно из Нави.
Она только ступила босыми ногами на землю, как пёс сердито залаял. Грохот разнёсся по двору, на мельницу в сопровождении четырёх всадников въехал Вячеслав. Народ на улице упал на колени, только завидев княжеские стяги. Дара одна осталась стоять, растерялась, попятилась назад, желая скрыться в доме.
Вячеслав будто с облегчением вздохнул, заметив её.
– Слава Создателю! Мы тебя обыскались, – он спешился и подошёл ближе. – Нам сказали, что лесная ведьма раньше жила на мельнице, и вот ты здесь.
Дара потрепала рукав своей рубахи. С трудом она вспомнила, как стоило приветствовать знатных господ:
– Да озарит твой путь Создатель, княжич, – она не поклонилась, хотя должна была. – Ты прости, я не одета. Мне в дом нужно зайти, а ты… ты можешь не переживать за меня больше, я теперь дома, мне ничто не грозит.
Вячеслав окинул быстрым взором двор, саму Дарину и возразил:
– Степняки могут вернуться. Тебе не стоит здесь оставаться.
Дара недобро прищурилась:
– Я останусь со своей семьёй, им нужна помощь.
– Не беспокойся, я прикажу, чтобы о них позаботились, а ты поезжай со мной.
Его глаза показались удивительно холодными, полными решимости. Дара открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Она могла легко возразить парню с болот, назвавшемуся Вячко, но возразить княжичу?
И только тогда она поняла, что с самого начала Вячеслав не хотел отпускать её на мельницу. Он вёз её в Златоборск.
Дара приготовилась к спору, приготовилась лгать, притворяться и даже угрожать. Но не успела ничего сказать.
Кто-то подкрался к ней из-за спины.
–
Дара дёрнула головой в сторону, но никого не заметила. В недоумении она глянула на княжича.
– Что ты сказал? – растерянно спросила она.
И к её ужасу, Вячеслав повторил:
– На мельницу или соседнюю деревню могут снова напасть, ты здесь в опасности…
– Нет-нет, я про нарушенное слово, – нетерпеливо перебила Дара, позабыв про уважительный тон, с каким стоило обращаться к княжичу.
– Я не говорил ничего такого, – улыбнулся Вячеслав.
Тень за спиной стала больше.
–
