— Но ты пытался. Вор, пойманный на середине преступления, виновен не меньше, чем тот, кто схвачен после.
— Слугу, что подсыпал яд в вино хозяину, казнят независимо от того, пьёт хозяин или же нет, — добавил священник помоложе.
— Но меня обманули, я...
Старший священник поднял руки.
— Не трудитесь мне лгать. Вы не в первый раз совершаете такое мошенничество. Правда, тот корабль — это несколько более амбициозно, чем прочие ваши схемы. Вы помните, как продали оливковую рощу, которой, на самом деле, не владели? А девушку, которой обещали жениться, но бросили после того, как уговорили отдать вам все свои драгоценности, чтобы купить лекарства для вашей умирающей матери? А ещё были ящики редких мускатных орехов, которые вы закупили для благородной сеньоры, и, как выяснилось, что там они содержали? Абрикосовые косточки? Мне продолжать?
— Это не я. Вы приняли меня за кого-то другого, клянусь.
— Мы, конечно, можем привести сюда всех этих людей для свидетельства на суде, — скучающим тоном ответил священник, как будто обсуждал не мою жизнь, а цену на сено.
— Они ничего не подтвердят, они знают, что это не я, — возразил я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более убедительно, чем сам я чувствовал.
— Не стану спорить, многие из них не захотят признаваться в том, что их одурачили. Но позволь уверить тебя, что отец той девушки, как и сеньор Карлос, так жаждут видеть тебя повешенным, что сами охотно наденут колпак палача, если мы им позволим.
Он помолчал, взгляд блуждал где-то позади меня. Я повернул голову и из-за столба, к которому был прикован, увидел мелькнувший рукав чёрной рясы. В подземелье был и третий священник. Тогда почему он не вышел, чтобы я его видел? Собирается удавить меня сзади гарротой? Ужасно было сознавать, что мои руки крепко привязаны. Я ничем не мог защитить себя, не мог даже прикрыть лицо.
Старший священник снова заговорил.
— Но было бы жаль отправлять на виселицу человека с такими способностями, когда он ещё может сослужить огромную службу своей стране и святой церкви. Наш благословенный господь не хочет, чтобы мы теряли дарованные им таланты.
Священник помоложе чуть ухмыльнулся.
— Воистину. — Он почтительно кивнул своему компаньону, потом обернулся ко мне. — Святая церковь желает, чтобы ты выполнил для неё одну задачу. Если справишься — по возвращении будешь жить в хорошем доме, далеко от Белема и от твоих обвинителей. Кроме этого, ты будешь вознаграждён доходом, более, чем достаточным для безбедной жизни, и тебе больше никогда не придётся подвергать себя опасности в поисках... скажем так, не особенно честного заработка.
Я в изумлении глядел на него, не в силах понять, что он говорит. Всего несколько минут назад речь шла о смертном приговоре и виселице, а теперь мне вдруг предлагают дом и деньги. Может, я окончательно тронулся, как мой безумный сосед? Возможно, я вообразил всё это, и священники — просто галлюцинация. Я дёрнул рукой и ощутил, как железные кандалы впились в запястье — вполне реальная боль.
— Говорите, меня отпустят? Вот так, без расплаты? А будет... потребуется покаяние? — с волнением спросил я.
Случалось мне видеть, каким страшным унижениям подвергаются те, кого церковь заставляла публично каяться за преступления, и я всегда думал — уж лучше смерть, чем такие страдания. И хотя сейчас передо мной встал как раз такой выбор, я вдруг понял, что сделал бы всё, чтобы остаться живым, и вынес бы даже публичное покаяние.
— Мы понимаем, что возложенная на тебя задача будет достаточно трудной, поэтому, что касается покаяния — другого искупления не потребуется. То, что церковь на тебя возлагает — это, можно сказать, что-то вроде паломничества.
— Вы говорите про Компостелу, или Святую Землю?
Охвативший меня малодушный испуг понемногу начинал отступать. Паломничество вполне может стать довольно забавным делом, по крайней мере, так мне говорили. В самом деле, путешествие временами может оказаться суровым, но для того, у кого достаточно денег, во всех гостиницах на пути всегда найдутся хорошая еда, соблазнительные женщины и пикантные удовольствия.
— Боюсь, в это паломничество тебе придётся плыть по морю кое-куда, где немного прохладнее и чуть более сыро, чем в Святой Земле. — Младший священник окинул взглядом подземелье, следы прилива на столбах и лужи морской воды на полу. — Но после этого места такое путешествие не покажется трудным. Нам нужно, чтобы ты поехал в Исландию... ты слышал что-нибудь об Исландии?
— Это где-то на севере, так? Я слышал, там ничего и нет, только треска да овцы. Зачем мне ехать туда в паломничество? Разве там есть святыни?
