Критон. Этот человек уже упоминался выше по ходу изложения. И не удивительно — перед нами один из ближайших друзей Сократа. Может быть, просто самый близкий. Он был родом из Алопеки — того же самого афинского дема, что и сам Сократ. А, как нам известно, между сотоварищами по дему, которым неизбежно приходилось довольно часто встречаться, особенно часто возникали близкие и теплые отношения.
Критон — приблизительно ровесник Сократа, но тем не менее их взаимоотношения не были равными, а походили на отношения ученика и учителя. Критон всегда смотрел на Сократа «снизу вверх», считая своего друга человеком необыкновенным, и пронес это восторженное преклонение через всю долгую жизнь. В таком же духе он воспитал и своего сына, Критобула, и тот пополнил когорту слушателей Сократа.
В одной из предыдущих глав упоминалась легендарная версия, согласно которой Сократ в молодости якобы был рабом, а Критон выкупил его, освободил и дал образование. В таком виде этот рассказ, конечно, не имеет ничего общего с действительностью. Однако, похоже, что в нем все-таки есть некое зерно истины: судя по всему, Критон помогал Сократу материально. Он был весьма состоятелен, а Сократ, как мы знаем, небогат, а в последние годы жизни просто беден.
В изображении античных авторов Критон предстает перед нами человеком простоватым и, можно сказать, недалеким. Вряд ли он способен в полной мере понять сократовскую «премудрость», но все-таки стремится к ней. Однако хочет при этом оставаться обычным афинским гражданином — практичным и сметливым в делах житейских. Путь Сократа, презревшего ради философии все остальное, явно не для него.
Вот Сократ передает Критону свою недавнюю беседу с двумя заезжими софистами. И, как всегда, усыпает рассказ блестками своей великолепной иронии. А Критон эту иронию просто не ощущает, принимает все за чистую монету и в конце концов, совершенно запутавшись, растерянно говорит: «Коша я смотрю на кого-либо из тех, кто берется воспитывать людей, я всякий раз бываю поражен, и все они представляются мне при ближайшем рассмотрении весьма странными, так что скажу тебе откровенно: не приложу ума, как мне склонить мальчика (сына. —
Впрочем, Критона чаше заботили иные проблемы: «Однажды Сократ услышал, как Критон жаловался на то, что тяжело жить в Афинах тому, кто хочет заниматься своими делами. Теперь, говорил он, меня таскают по судам разные лица не за вину с моей стороны, а только в расчете, что я скорее готов откупиться деньгами, чтобы только не возиться с судом»
И все же Критон был глубоко предан Сократу и входил в круг ближайших друзей «босоногого мудреца» — в число тех людей, которые «искали его общества не с тем, чтобы сделаться ораторами в народном собрании или в суде, но чтобы быть благородными людьми и хорошо исполнять свои обязанности по отношению к семье, слугам, родным, друзьям, отечеству, согражданам»
Пожалуй, и хорошо, что у Сократа-бессребреника был столь непохожий на него друг — надежный уже самой своей практичностью, такой, на поддержку которого всегда можно было надеяться в особенно трудную минуту.
Критон с сыном, разумеется, присутствовали на суде над Сократом и очень старались ему помочь. — в частности, вызывались стать его поручителями и внести немалую сумму денег, только бы философа не приговаривали к смерти
Когда Сократ после приговора сидел в тюрьме в ожидании казни, Критон постоянно навещал его. Более того, он и теперь не оставлял надежд как-то поправить положение. Он высказывал Сократу мысль, мучившую его: «Ведь меня, если ты умрешь, постигнет не одна беда: кроме того, что я лишусь друга, какого мне никогда и нигде больше не найти, еще многим из тех, которые не близко знают нас с тобою, покажется, что я не позаботился спасти тебя, будучи в состоянии сделать это, если бы захотел истратить деньги»
И Критон решился подкупить тюремную стражу, организовать побег Сократа. Именно этому эпизоду посвящен упоминавшийся уже выше платоновский диалог, который так и называется — «Критон»{72}. Но, как мы уже знаем, со стражей-то проблем не возникло — возникли проблемы с самим Сократом. Он не поднялся ни на какие уговоры и упрямо остался ожидать чаши цикуты.
