Присутствовал Критон и вдень приведения приговора в исполнение. «Федон» Платона, полностью посвященный этому дню, — замечательное художественное произведение, наполненное проникновенными строками. Приведем несколько цитат, посвященных поведению Критона. Этот пожилой афинянин, как всегда в своем духе, горюет вместе со всеми, но не забывает и о делах. Сократ вступает с друзьями и учениками в оживленную беседу на философские темы, а Критон напоминает: «Прислужник, который даст тебе яду, уже много раз просил предупредить тебя, чтобы ты разговаривал как можно меньше: оживленный разговор, дескать, горячит, а всего, что горячит, следует избегать — оно мешает действию яда. Кто этого правила не соблюдает, тому иной раз приходится пить отраву дважды и даже трижды». Но способен ли Сократ молчать даже в свой смертный час?! Он отвечает: «Да пусть его! А ишь бы только делал свое дело. — пусть даст мне яду два или даже три раза, если понадобится»
Близится закат — время казни. Критон все пытается повернуть беседу на дела практические: «Не хочешь ли оставить… какие-нибудь распоряжения насчет детей или еще чего-нибудь?.. А как нам тебя похоронить?
— Как угодно. — отвечал Сократ. — если, конечно, сумеете меня схватить и я не убегу от вас»
Правда, потом, уже перед самой казнью, Сократ о чем-то говорил с пришедшими женщинами, своими родственницами, в присутствии Критона. Очевидно, именно его, своего лучшего друга, философ назначил, как ныне выражаются, своим душеприказчиком.
Когда Сократ выпил яд, «Критон… разразился слезами и поднялся с места»
«— Критон, мы должны Асклепию петуха. Так отдайте же, не забудьте.
— Непременно, — отозвался Критон. — Не хочешь ли еще что-нибудь сказать?
Но на этот вопрос ответа уже не было»
Критон пережил Сократа. Неизвестно, на сколько лет, но вряд ли надолго — ведь ему и самому шел восьмой десяток. Якобы он даже написал 17 сократических диалогов — «О прекрасном». «О божественном», «О мудрости» и т. п. Но к этой информации, имеющейся только у позднего автора
Херефонт. Его мы тоже уже упоминали; он наряду с Крито-ном являлся вторым самым близким к «босоногому мудрецу» человеком. По возрасту он был, насколько можно судить, помоложе Сократа, но не намного.
Херефонт во всех отношениях представлял резкий контраст с практичным Критоном. Этот высокий, очень худой, болезненного вида человек в глазах современников был необычным и даже странным. Он ничуть не заботился о делах земных, житейских, целиком посвятив себя поиску истины в сократовском кружке.
Не удивительно, что его постоянно осмеивали авторы комедий — уж очень подходящей мишенью для этого был Херефонт. Вспомним, как достается ему от Аристофана — в пьесах этого поэта он то «помешанный», то «упырь»… Не отставали в подобных насмешках и другие комедиографы.
Херефонт был одним из тех эмоциональных энтузиастов, которые постоянно увлекаются, не могут скрывать своих чувств — сдержанность им чужда. Так его и характеризует Сократ в платоновских диалогах: «И вы, конечно, знаете, каков был Херефонт, до чего он был неудержим во всем, что бы ни затевал»
Пожалуй, только Херефонт мог решиться на тот в высшей степени экстравагантный поступок, о котором долго говорили в Афинах. Он отправился в священные Дельфы и там обратился к оракулу Аполлона с вопросом о Сократе. Этот знаменитый эпизод различные античные авторы передают не вполне одинаково. Приведем поэтому основные версии.
В пересказе Платона Сократ так говорит в своей защитительной речи на суде: «Ну вот же, приехав однажды в Дельфы, дерзнул он (Херефонт. —
Несколько иначе — в том варианте защитительной речи Сократа, который дает Ксенофонт: «Однажды Херефонт вопрошал обо мне бога в Дельфах, и бог в присутствии многих изрек, что нет человека более бескорыстного, справедливого, разумного»
